Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:21 

лоскутное одеяло, глава 1

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
ну, как говорится, я как собянин - меня позвали, я пришёл ©
ребят, здесь три с половиной тыщщи слов, и это НАЧАЛО. совсем начало. можно сказать, почти предыстория. пришлось даже тэг новый завести. ну, чтоб вы понимали масштабы катастрофы.


Название: Лоскутное одеяло
Герои: Дэвид-8 («Прометей»), Джеймс МакЭвой, новые персонажи
Жанр: драма, кроссовер
Рейтинг: NC-17
Аннотация: «Дэвид-8 - андроиды нового поколения для всей семьи». Рекламная вывеска светилась белым и голубым, минуты три он смотрел на неё в упор, потом отмер и поздоровался с двумя собственными двойниками, прошедшими мимо в полицейской форме. Они не обратили на Дэвида никакого внимания.
Предупреждения: нелинейное повествование, некоторый ООС Дэвида, да и о чём вообще можно говорить, если Джеймс в тексте – учёный, разрабатывающий человекоподобных роботов?

Если ты думаешь: на этом месте мы уже были, -
Зрачки зависают в культурном слое вчерашней пыли.
Думаешь: кто оставил след, чей это отпечаток?
Память – лоскутное одеяло, состоящее из заплаток.
© Антон Очиров


Глава 1. Сломанный светофор.
- Да, – сказала мама, едва не сбив подставку для зонтов, неудобно стоящую около зеркала в коридоре. Зонтов в доме не было, а подставка – была. Он любил представлять, что втайне от всех в доме водится какой-нибудь невидимый мечтательный зонт, по ночам уютно складывающийся в своей подставке, чтобы немного вздремнуть. На деле подставка была пуста по причине куда более тривиальной – у матери никогда не водилось лишних денег на зонт.

- Да, малыш, эти ботинки совсем никуда не годятся.

- Мам, – угрюмо пробасил он ломающимся подростковым голосом. – Хватит. Какой я малыш? Во мне росту почти шесть футов.

- Ох, дорогой, я ведь твоя мама. Для мам дети всегда остаются детьми, - мать деловито стряхнула с его плеч пушинку, мимоходом посетовала на то, как прохудились подушки, и, отвернувшись к зеркалу, принялась вычёсывать кудри. Он осторожно забрал у неё расчёску и пару раз прошёлся по затылку – у мамы всегда были густые и непослушные волосы, никак не поддающиеся своей хозяйке.

В юности она была противоестественно, сказочно хороша: взять хотя бы эти волосы, или эту спокойную стать, или мягкий переливчатый голос. Спустя пятнадцать лет непростой жизни от красоты остались разве что роскошные каштановые кудри, с которыми она никак не могла справиться.

- Нужно обязательно позвонить отцу, это не дело – шляться в таких ботинках, ты ведь можешь простудиться и заболеть, не говоря уже о том, что ни одна приличная девочка не обратит внимания на то, как ты у меня хорош, если на тебе будут эти чудовищные…

- Ну ма-а-ам!

Отца не существовало. Может быть, он водился где-то в её мечтах – там, где мама была легкомысленна, смешна и до дрожи красива, а отец засматривался на неё так же, как и все прочие парни из их маленького городка, – но в реальности его не было уже добрых девять лет, и материны звонки оканчивались либо короткими гудками, либо слезами на тускло освещённой маленькой кухне с чахоточно кашляющей плитой времён второго тысячелетия.

- Джим, – сказала она с тревогой, глядя в зеркале на то, как он бережно вычёсывает копну густых спутавшихся волос. – Джим, ты меня любишь?

- Перестань, – ответил он привычно. Столкнулся в отражении с большими тёмными глазами, вздохнул и покорно ответил: – Конечно, я тебя люблю.

- И никогда не бросишь?

- Мам, ну что ты за глупости спрашиваешь?

- Бросишь или нет?

- Нет, не брошу.

На некоторое время она успокоилась, исследуя в отражении огромного старого зеркала его ботинки, и впрямь нуждающиеся в капитальном ремонте.

- Нет, так больше жить нельзя. Нужно занять денег у тёти Герти.

- Мы занимали у неё на прошлой неделе, – напомнил он. – И отдавать нам нечем. Думаешь, она займёт нам ещё?

Тётю Герти он знал плохо и не горел особым желанием узнавать: школьная подруга матери и старая дева, проводящая дни за странными экспериментами, в суть которых ни он, ни мать никогда не вникали. Мать часто бегала к ней за подобием дружеского совета, и тётя Герти, сжалившись, время от времени подкидывала им кое-какие деньги, сразу уходившие на ремонт прохудившихся труб и корм для безымянного кота, к которому мама питала самые нежные чувства.

Кот как раз появился рядом, потёрся боком о штанину Джима и оставил на джинсах кучу мелких грязно-белых шерстинок.

- Ты у меня очень умный, – серьёзно сказала мама.

- Конечно, я умный, мне ведь уже четырнадцать, – возмущённо согласился Джим таким тоном, будто справил по меньшей мере семидесятилетие.

- Да, – эхом сказала мама. – Четырнадцать. Бог мой, никогда не замечаю время.

Он отложил расчёску на шатающуюся полку, быстро завязал шнурок на правом ботинке и легко подтолкнул её к выходу.

- Пойдём, а то пропустим вечернее шоу.

- Куда бы ты хотел поступить? – спросила мама, рассеяно запирая дом, пока он выжидательно стоял на бетонных ступеньках, облокотившись о прохудившиеся деревянные перила лестницы перед дверью. – Говорят, в Гринпорте есть неплохой колледж, и мы могли бы…

- У нас всё равно нет на это денег.

- Это не твоя забота, – строго сказала мама, очевидно, снова возомнив себя главой семьи. Спустилась на тротуар, приобняла его за худое плечо и припомнила: – Помнишь, ты был совсем малым, и мы иногда играли в мечты?

- Один игрок загадывает мечту, а другой её отгадывает по наводящим вопросам.

- Точно! Тебя было легко обыграть – ты всё время хотел мороженое.

- А ты хотела построить огромную летательную машину и отправиться в кругосветное путешествие.

- Глупый, – пожурила она, шагая с ним рядом к перекрёстку. – Я хотела улететь в космос.

- Вряд ли в космосе транслируют вечернее шоу.

Тротуар был узкий и неудобный, как и в каждом втором мелком американском городе, где люди мало ходят пешком и всюду разъезжают на личных машинах и школьных автобусах. Широкие, ровные и всегда пустые дороги текут вдоль домов за высокими заборами, и каждый норовит как-нибудь повесомее отгородиться от соседа.

Джеймс с матерью жил на пятачке недалеко от перекрёстка, где единственной достопримечательностью был местный универмаг. На высоком одноэтажном здании на той неделе прикрепили огромный экран с уродливого вида роботом-пигмеем. Робот подмигивал, раз в минуту моргал, тяжело опуская металлические веки, и его голограмма степенно вышагивала вдоль дороги, помахивая редким прохожим большой светящейся рукой.

- Бедняга, – сказала мама с чувством искреннего сожаления. – Только представь, как ему грустно, должно быть, жить. Он даже не сможет сыграть с нами в игру про мечты.

- Вряд ли ему есть дело до твоего сочувствия, – сказал он резонно, старомодно взяв её под локоток. – Ма-а-ам, ну мы правда опоздаем, может, посмотрим на робота в другой раз?

- А знаешь, – вдохновенно сказала мать, покорно плетясь за ним к перекрёстку, - когда я училась в школе, у нас было страшно модно таскать с собой на занятия электронную птичку. Занятная была вещица, и баснословно дорогая к тому же: мелкая такая механическая мелочь с имитацией перьев – она слушала лекции, запоминала информацию, расшифровывала и позже выдавала записи в распечатанном виде.

- И всего-то? Каменный век.

- Половина ребят наплевали на школу и стали отправлять своих птичек на уроки. В итоге преподаватели разозлились, и птиц запретили под угрозой отчисления. А жаль – я всегда хотела такую иметь.

Сгустились сумерки, и смутная туманная темнота призрачно облепила щёки. По другую сторону дороги он заметил неясный белый всплеск чьего-то хвоста. Мама тоже его заметила и тут же отреагировала:

- Кот! Джим, это же наш кот!

- Чёрт… думаешь, выбрался из окна?

- Да какая разница, – она махнула рукой. – Старый вояка, вечно ему неймётся. Подожди, я должна поймать его, пока он не попал под машину.

Это и впрямь был кот: он деловито вылез из кустов, махнул ободранным длинным хвостом и дал дёру дальше по шоссе, обогнув сломанный светофор с развороченными проводками.

- Стой! – крикнул ему Джим, дёрнувшись вслед за матерью. – Только попробуй убежать, и я три шкуры с тебя спущу!

- Лови его с той стороны, – крикнула Джиму мать, остановившись в полутора метрах от сына посередине пустой дороги. И вдруг вспыхнула ярким светом фар.

За её спиной взвизгнули шины, она удивлённо распахнула огромные тёмные глаза, и, ударившись об капот машины, несущейся на неё с несусветной скоростью, полетела прямо на Джима.

И он наконец проснулся.

* * *

В капсуле всегда холодно, холодно до самых печёнок; он закашлялся, постучал изнутри по стеклянной оболочке, и та запоздало открылась, выплюнув его в реальность лаборатории, подсвеченной безжизненным белым светом.

- Ты в этот раз задержался, – сказал Иви, оторвавшись от микроскопа и сняв с лица прозрачные, плотно прилегающие очки, заляпанные розоватой жижей – очередным неудачным экспериментом по синтезированию крови. – Что-нибудь новенькое?

- Ничего, – хмуро ответил Джеймс, натягивая халат. – Всё всегда прерывается на этом моменте. Кот, фары, визг шин, и меня выбрасывает.

- Не расстраивайся, - добродушно сказал Иви, оттирая разводы жижи с очков. – Может, в другой раз.

- Несколько месяцев! Несколько чёртовых месяцев – и никаких результатов. Ноль.

- Да, дружище, – посочувствовал Иви, возвращаясь к микроскопу. – С другой стороны, хорошо, что тебе не платят за исследования собственной памяти. Ты бы пошёл по миру.

- О да, – уныло согласился Джеймс, по привычке проверяя каркас капсулы на повреждения. Ремни, придерживающие руки, в этот раз опять расшатались – значит, снова дёргался во время процедуры. Нужно доработать механизм. – Ладно, перерыв окончен. Что там у нас с кровью?

- Ничего общего, – сказал Иви. – Похоже, я крепко в этом засел. Глянешь? Своя голова не варит – может, ты что-нибудь придумаешь.

Джеймс достал из коробки вторые очки, надел, закрепив на затылке, и наклонился к окулярам, щёлкнув кнопкой на оправе очков. В углах линз тут же проступили отчёты, выдавая трёхмерные модели молекул, имеющих слабое отношение к составу человеческой крови.

- Ты же знаешь, что я мало что смыслю в биохимии, – сказал он со вздохом. Иви флегматично пожал плечами. – Но дело дрянь. Даже подцепиться не к чему.

- Ну так я о чём!.. Ещё бы Эткинсу это объяснить. И этим его папикам.

- Я сразу говорил: не надо было за это браться. Если они хотят создать живые клетки – пусть обращаются к богу. Насколько мне известно, кроме него, этот трюк ещё никто не проворачивал успешно.

Иви одобрительно хмыкнул.

- Сам поговоришь с Эткинсом или мне? – спросил он с опаской после паузы, вдумчиво постукивая костяшками пальцев по столу. Стол был завален развороченными приборами и остатками сенсорных часов. К часам были припаяны тонкие металлические ножки, сонно подрыгивающие от каждого прикосновения.

В их общей с Иви лаборатории всё вообще было устроено довольно занятно: здесь вечно царил благословенный хаос, и шагу ступить было решительно негде – то пространство, что не было заставлено огромной капсулой для экспериментов с памятью, отводилось под столы и склад приборов, отживших свой век. Здесь встречались даже резиновые покрышки, тянущиеся стопкой до самого потолка. На покрышки Иви кнопками крепил листки с расчётами, чтобы не потерять их в окружающем бардаке, и вся конструкция в итоге напоминала пальму, причудливо утыканную бумажками.

- Сам, – ответил Джеймс. – Тебя он явно недолюбливает.

- Он всех недолюбливает, – обиделся Иви. – Старый хрыч.

- Поменьше говори об этом на каждом углу, и Эткинс сменит гнев на милость, - посоветовал Джеймс.

С Иви они были знакомы, кажется, лет сто: ещё с тех пор, как оба бегали в лаборантах у доктора Стаффл. Однажды она чуть не выгнала Иви за его хроническую бестолковость, а Джеймс за него заступился, и с тех пор заступался каждый раз – хотя, прямо скажем, ума за эти годы у Иви не прибавилось, зато жизнелюбие просто зашкаливало.

Иногда Джеймсу казалось, что с Иви они так сработались исключительно из-за внутреннего сходства, но никак не по причине кропотливой работы над одним делом.

- Я вот что подумал, – оживился Иви. – Надо бы выпросить со склада ещё несколько старых версий. Покопаемся ещё, подчистим баги, ты с программой посидишь, я в проводки потаращусь – авось и срастётся что-нибудь, а?

- Иви, не будь идиотом, – сказал Джеймс, в сердцах подопнув стол. Сенсорные часы, рухнув на пол, всполошились и, как курица, принялись бестолково наворачивать круги вокруг капсулы. – Кто нам их даст? Мы уже восемь штук нахаляву взяли. В следующий раз доктор Стаффл пошлёт меня лесом, и правильно сделает. Открой вон ту дверцу – помнишь, сколько там таких старых версий лежит? И все убитые, даже двух слов связать не могут. Мне их даже обратно сдавать стыдно, у нас по ним ни одного отчёта, а ты говоришь – возьми новые.

- Но без них у нас ни черта не выйдет, – проныл Иви, мученически заламывая за спину руки.

- Взгляни правде в глаза: у нас и с ними ни черта не выходит.

Он поймал часы, врезавшиеся с перепугу в его ногу, щёлкнул кнопкой на задней панели, и металлические ножки, дрыгнувшись, расслабились, бессильно повиснув в воздухе.

- Ещё одна бесполезная разработка.

- И ничего не бесполезная, – пробубнил Иви, бережно отбирая у него поникшего мини-робота и складывая его обратно на стол. – Всем хороши часы. Жаль только, что время не показывают.

* * *

Город – не город вовсе, а что-то вроде базы: всё вертится вокруг громадного научного центра с несколькими корпусами. Вокруг него во все стороны расстилается вереница одинаковых ровных домиков, настоящая одноэтажная Америка: сплошь пенобетон, одинаковая крупная кровля и идентичные, ровные цвета наружной отделки – в лучшем случае кирпично-красные, но чаще бежевые, чуть потрёпанные ветрами, дующими с равнины.

Как в любом выездном городке, здесь всё временное и картонное, легко возводимое за неделю и разбираемое за день; может быть, послезавтра все работники научного центра, по вечерам разбредающиеся по своим пенобетонным коробкам, закончат работу и съедут по разным штатам, и тогда на равнине совсем не останется следов жизни: разве что пара свалок и немного пенопласта, и какие-нибудь «зелёные» непременно устроят тут пикет.

Джеймс живёт здесь почти год, а до этого обитал близ Портленда в точно таком же размеренном одноразовом городке вокруг научного центра, где доктор Гертруда Стаффл гоняла его по углам, как резиновый мячик. Иви в ту пору был патлатее, загорелее и шире в плечах, и всюду таскался с доской для сёрфинга, производя на высоких умов научного центра удручающее впечатление. Джеймс, впрочем, тоже мало кого воодушевлял: невысокий и коренастый, вечно в своём драном потёртом халате с оторвавшимся нагрудным карманом, всегда всклокоченные тёмные волосы, бледное эмоциональное лицо – образ, слабо вяжущийся со степенными, чёткими, всегда аккуратными научными работниками.

Если бы не доктор Стаффл, их бы, конечно, никуда не взяли, да и на что можно рассчитывать? Иви еле-еле дотянул колледж и мог работать разве что уборщиком в лаборантской, Джеймс выиграл гранд на обучение в университете штата. Это, разумеется, не научные степени и не бог весть что; нелепица, подготовка курам на смех, лучшая перспектива – сидеть здесь, в предпоследней лаборатории научного центра, и тестировать чужую работу, втихаря колдуя над собственной. Колдовать над собственной не больно-то получалось, да и с отчётом по багам они порядочно припоздали.

- Мистер МакЭвой, - громовым голосом произнёс Эткинс, приподнимаясь с места. – Вы надо мной издеваетесь? На это наша компания выделяет кучу денег – на ваше «мы не можем»?

- Но мы действительно не можем, – ответил Джеймс. – Я вам больше скажу: никто не может. Человечество ещё не изобрело ни одной живой клетки.

- Может, мне поставить на производство роботов, и они изобретут?

- Попробуйте, если хотите. Но, судя по тем образцам, которые нам предоставили, эти роботы не смогут даже собрать ещё одного собрата, не говоря уж о живой материи.

- Знаете что, – грузно пошатнувшись, произнёс Эткинс, брызнув слюной на стол. Капля зависла на матовом экране планшета и странно нервировала Джеймса своим наличием. – Вы, вероятно, считаете себя очень умным, МакЭвой, но я скажу вам вот что: не можете вы – сможет кто-то другой. Мой провал: я надеялся, что в вас есть какой-нибудь потенциал, и вы в состоянии выдать нечто стоящее, но вы с вашим приятелем только и можете, что разбирать по кускам чужих роботов. В мире науки это называется грязной работой. Уж простите, что я дал вам шанс заняться чистой.

У Эткинса было одутловатое, красное от повышенного давления лицо с вздувшимися на лбу синими жилами. Джеймс, как завороженный, таращился на эти жилы и половину слов благополучно прослушал.

- Спасибо, сэр, - ответил он, очень стараясь не нагрубить. Получалось, как обычно, скверно, и цвет лица Эткинса от этого тона стал ещё багровее. – Возможно, для таких открытий ещё не пришло время.

- Браво, МакЭвой. Ответ, достойный сотрудника первого в стране научного центра: «ещё не пришло время».

- Могу ли я получить новые образцы для тестирования? – спросил Джеймс, лишь бы на что-нибудь переключиться, лишь бы не сорваться и выплюнуть этому борову прямо в лицо все свои соображения на его счёт.

- Образцы? – переспросил Эткинс, от удивления усадив мощный круп обратно в скрипящее кресло. – Нет, вы определённо надо мной смеётесь. А я не потерплю! Не потерплю, вы меня поняли?!

Как ошпаренный, Джеймс вылетел из кабинета, чуть не сбил какую-то девушку в лабораторном халате, и в спину ещё минуту неслось это раскатистое и зычное: «Слы-ы-ы-ышите, Ма-а-а-кЭвой, я не по-а-атерплю-ю-ю!»

Вильнув несколько раз по ясно освещённым коридорам, он быстро дошёл до стеклянного лифта, успокаивая бешено стучащее сердце, нырнул в прохладную пустую кабину и торопливо бормотнул номер этажа. Лифт бесшумно и покорно доехал до цокольных помещений, двери разъехались, и картина открылась привычная и до боли знакомая: коробки, отсеки, упаковочный отдел, бесконечная вереница складов и люди в светло-голубых костюмах, волочащие тележки к грузовым выходам. Там, справа по большому пластиковому тоннелю, склад роботов, чуть поодаль сортировочная станция, по другую сторону – упаковочные цеха, куда подгоняются шестнадцатиколёсные мощные гиганты, опускающие капсулы с андроидами в герметичное пространство собственных безразмерных багажников и увозящие их заказчикам.

Говорят, весь Нью-Йорк уже наводнили эти андроиды: уборка улиц, стрижка газонов, покраска бордюров – весь спектр услуг за весьма приемлемую цену. Странно, что здесь, на производстве, андроидам не доверяют даже подкрутить шуруп. Впрочем, Джеймс сам разбирал эти модели и солидарен со всеми остальными: да, безусловно, от этих машин есть толк, но, увы, лишь механический, ограниченный ежедневной рутинной работой без возможностей форс-мажора, и отзывчивость на критические ситуации у них едва перешагнула отметку «ноль».

В любом случае, он здесь вовсе не затем, чтобы размышлять о глупостях.

За одной из администраторских стоек сидела миловидная круглолицая девушка, рассеянно проговаривая что-то в микрофон, прикреплённый стальной пластинкой к правой скуле. Джеймс кинулся к ней, как к манне небесной, и она, вышколенно улыбнувшись, быстро свернула разговор, щёлкнув переключателем.

- Бэтти, ради всего святого, ты – моя последняя надежда. Один образец, только один!

- Прости, – она провела ладонью по столешнице, активизировав сенсоры, и грустно вздохнула над мельтешащими по столу строками и графиками. – Не в этот раз. У меня распоряжение.

- Ну пожалуйста, – попросил он тоскливо, чуть не повиснув на стойке. – Наши отчёты почти готовы, осталось совсем немного доработать, но для этого нужен прототип. Ты же можешь подогнать прототип? Всего один. Я согласен даже на второсортный.

- Не могу. Извини, я правда хотела бы помочь, но у меня кредит, и если в этом месяце снимут премию…

- Ладно, я понял. В любом случае спасибо… Совсем-совсем никак?

- Джеймс.

- Уже ухожу.

Пропуская вперёд тележку с очередной капсулой, он забрёл в один из переходов, бездумно прогулялся до огромных раздвижных дверей, ведущих в отсек для переработки сырья, и минут через пять отдалённый шум двигателей и грохот из вестибюля цоколя стих. В огромном отсеке шум собственных шагов возвращался эхом, поднимаясь куда-то вверх, на восьмиметровую высоту потолков, устроенных для подъёма тяжёлых грузов, и опускаясь обратно, на залитый цементом пол. Как маятник – туда-сюда.

Где-то прогрохотали колёсики, и из отдела сортировки вышел старик, устало толкая вперёд тележку с каким-то хламом – очевидно, волок бракованный материал в отсек переработки сырья. Остановившись, Джеймс подождал, пока старик дошаркает ближе, и бросил взгляд на содержимое тележки. Старик глянул на него, неодобрительно сведя к переносице густые седые брови.

- Вам помочь? – спохватившись, спросил Джеймс, сообразив, что уже несколько минут витает в своих мыслях. Старик смерил взглядом его ободранный лабораторный халат.

- У тебя работы, что ли, другой нету?

- Работы навалом, – признался Джеймс. – Не знаю, с чего начать.

- Начни с простого, – недружелюбно посоветовал старик, – и тележку мою отдай.

Джеймс послушно отпустил тележку и вдруг выхватил взглядом ярко-золотую прядь волос на чьем-то затылке, торчащем среди жжёной рухляди и кусков синего эластичного костюма.

Рука сама собой дёрнулась вперед, схватила холодную, почти резиновую шею и вытянула из ошмётков мусора.

- Эй, – всполошился старик. – Парень, ты спятил? А ну положи на место!

- Это… робот?

- Нет, чёрт побери, китайский фонарик! Положь на место, я сказал.

Он перевернул голову и уставился на гладкую розоватую поверхность от линии роста волос до фактурного рельефного подбородка.

- Он бракованный?

- Ты слепой? Не видишь, лица у него нет? И волосёшки получились пересвеченные, у всех остальных андроидов они темнее. Не пропечаталось на производстве, уйдёт на вторсырьё. А теперь положи голову на место и не трепи мне нервы, а не то я сейчас позову охрану.

Как завороженный, Джеймс глупо смотрел на обезличенную голову, потом снова перевёл взгляд на содержимое тележки и заметил в завалах неказистую, странно изогнутую руку – угол сгиба, на который не был способен ни один из адроидов, чьи модели свозили к ним в лабораторию для тестирования.

- Надо же. А рука-то как живая.

- Парень, я не шучу: у меня с собой пульт для вызова охраны.

- Продай мне его? – вдруг предложил Джеймс, смутно представляя, что будет делать с этой тележкой хлама. – Дам за робота десять баксов. Он всё равно уйдёт в брак, которому никто не ведёт никакого толкового счёта.

Старик притих и смутно забеспокоился. Для наглядности Джеймс выудил из кармана бумажник, открыл и уставился в последнюю двадцатку, сиротливо греющую отделение для купюр.

- Даже двадцать за него дам. Двадцать баксов, а? Ты за смену-то столько получаешь?

Он помахал купюрой, и старик, с неожиданной для своих лет ловкостью, выхватил двадцатку у Джеймса из рук.

- Тащить через все пропускные пункты будешь сам. И я тебе ничего не давал, а если засекут – скажу, что ты у меня её украл.

- Замётано, - согласился Джеймс, в уме готовя объяснение для охранников. Довольно странно задерживать с кучей хлама человека, на чьём лацкане указано, что он занимается тестированием роботов на всевозможные поломки и недочёты.

Старик похромал обратно к сортировке, и в помещении Джеймс остался один, запихивая безлицую голову андроида подальше в тележку и прикрывая её кусками пластмассы.

Иви меня придушит, рассеянно подумал Джеймс, толкая тележку по переходу. А Эткинс, если узнает, как пить дать, уволит – у него на свином рыле написано, на каждом из трёх подбородков.

Довезя до лифта тележку, невозмутимо помахал Бэтти за администраторской стойкой и толкнул хлам в кабину, ни к селу ни к городу ощущая волнение: как будто в этой куче мусора его могло ждать что-то, отличное от такого же хламья в лаборатории, по каждому из которого следовало отчитаться по всем статьям.

Причудливо изогнутая рука высунулась из тележки и странно прихватила его за штанину.

@темы: Писанина, Прометей

URL
Комментарии
2012-06-01 в 22:05 

Hillary Sammis
-Капля никотина убивает лошадь! -Бред! Лошади не курят! ©"Убойной ночи"
прекрасное начало :3

2012-06-01 в 22:26 

Данька
Данька
ееееее!

2012-06-01 в 22:36 

Hea-ell
Бгг
Фассбендер - такой Фассбендер... Даже в разобранном в хлам состоянии тянется к заднице Джеймса.:-D
Жаль, что остаёт только до штанов.

Главное, чтобы эта катастрофа развивалась скоротечно и не затягивала с концом света ;)

2012-06-02 в 04:25 

Dva-Stula
Nigga is mad I get more butts than ashtray
Вау, это как постепенный запуск машины или включение света в помещении по частям - бацбацбац и перед тобой возникают город, мир, люди такие и общие, и конкретные.
Такая механическая сказка.
Ты ведь, наверняка, так легко это делаешь, а получается живой и ладный микрокосмос.
И Джеймс все равно Джеймс, и Иви почему-то узнаваемый, как будто у меня тоже где-то есть такой знакомый, и все детали и ощущения.
И рука очень трогательная, не знаю уж почему. Да и вся история, наверное, будет трогательной.
Пардон, что-то я немного расползлась, но, в общем, мой поклон тебе.

2012-06-02 в 11:07 

Marvira
Здесь все сгорит, но не от шального уголька или случайного дыхания ветра, нет, все сгорит по мановению моей мстительной длани
Ура, началось!!!! *падает в ноги*:beg::-D:-D:-D

2012-06-02 в 12:01 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Hillary Sammis, Данька, спасибо))

Hea-ell, надеюсь на скоротечность, ага)

Dva-Stula, блин, спасибо большое. для меня этот полуфик-полуоридж вдруг каким-то очень важным стал, реально очень просится и как будто бы сам вырисовывается. и такой знакомый, как иви, у всех, наверное, есть) это такая категория всегда узнаваемых героев - какая-нибудь вздорная соседка, или бестолковый, но славный парень, или старушка степенная, или дедок божий одуванчик.

Marvira, ещё пока рано, только вырисовываться начинает :gigi:

URL
2012-06-02 в 12:53 

tindu
Я АЛКОГОЛИК ЭТО АВТОЗАМЕНА ПО ФРЕЙДУ | brown and proud
*плачет*
Женщина, тебе молиться? Не знаю, как дожить до новой главы! :heart:
пришлось даже тэг новый завести. ну, чтоб вы понимали масштабы катастрофы.
Это радует :3 Тоже надо будет завести))

2012-06-02 в 16:20 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
tindu, :heart: я постараюсь побыстрее дописать главу, меня саму аж перетряхивает от нетерпения xDDDD

URL
2012-06-02 в 18:30 

tindu
Я АЛКОГОЛИК ЭТО АВТОЗАМЕНА ПО ФРЕЙДУ | brown and proud
andre;,
Ждуууу, очень ждуууу :heart::heart::heart:

2012-06-02 в 19:44 

Marvira
Здесь все сгорит, но не от шального уголька или случайного дыхания ветра, нет, все сгорит по мановению моей мстительной длани
andre;, а я пока потренируюсь)))

2012-06-14 в 11:01 

Charlie Hellfiger
love, hate, sex, pain
Это божественно. Просто потрясающе! Читается на одном дыхании. Пишите поскорее продолжение! *____*

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Блог Андре

главная