22:37 

Покаяние о писанине

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Похоже, в Минске я всё-таки заболела. Обвесилась соплями-слезами, кашляю, бледнею, питаюсь горячими супами, глинтвейнами и таблетками от горла. В этом состоянии на «Альфреда» у меня не стоит. Там тревожно и интересно, но в простуду «Альфред» получается очень уж унылым. Через пару дней подлечусь и вернусь к нему, а пока что меня опять засосало в тройничок.
Господь, эта песня вечна. Не знаю, что надо сделать, чтобы отпустило. В прошлом мае начала здоровенный текст. В мае! Сейчас январь! Джисус-Крайст.
На самом деле у этого поста единственная цель — поорать. Мне больше некуда, потому что я почти ни с кем этим не делюсь. Раньше скидывала куски Мишке и Шкав, теперь перестала, потому что куски постоянно меняются, и стыдно насиловать ими близких людей.
Но ведь покричать-то хочется! Поныть, повосторгаться, вообще написать об этом хоть куда-нибудь. Гореть в одиночку трудно, голова пухнет, к тому же персонажи такие классные, хоть умри.
Тройничок имеет обыкновение приходить раз в три месяца. Иногда от него можно откупиться небольшими мини, и это незамутнённое счастье — за два вечера ваяешь текст, алчное чудовище в груди урчит от удовольствия, чувство выполненного долга греет душу. Сделал такую малость, а как приятно!
Но в случае с этим сюжетом обойтись малой кровью не получается. Схема такая: строчу недельку, горю, успокаиваюсь, ухожу в другой текст, месяцами пишу его, увлекаюсь, и вроде всё нормально. Ничто не предвещает беды. Вдруг — бах! — тройничок приходит и снова выжирает неделю из жизни. Казалось бы, схема не очень продуктивная, но таким макаром с мая я написала 38 000 слов.
Пару дней назад вернулась посмотреть, как там дела. Перечитала половину — и всё пошло по пизде. Забыла на фиг, что это мой собственный текст. Ловила себя на мысли, что волнуюсь и переживаю, как будто не знаю, что там дальше будет.
Наверное, надо дать небольшую подводку: в этом тексте мутанты забыли собственное прошлое и вместе пытаются выяснить обстоятельства прошлой жизни. Действие происходит в 1975 году, через два года после ДМБ. История делится на несколько частей — от лица Логана и Эрика, от Чарльза, от Пьетро, от стороннего цээрушника.
Сейчас пишу часть про Логана и Эрика. Это первый раз на моей памяти, когда они взаимодействуют без призрака Чарльза (Чарльз где-то далеко впереди). Не то чтобы я неописумо горда собственным трудом (авторского честолюбия в этом тексте кот наплакал), но вот от героев страшно фанатею. В смысле, не как автор, а просто по-человечески. Эти ребята по-настоящему мне нравятся, и нет большего счастья, чем смотреть, как сначала они дико собачатся, а потом у них в душе проклёвывается что-то хорошее.
(Я, конечно, сто раз говорила нечто подобное, но добро никогда не перестанет меня кинковать)
Некоторым диалогам дико умиляюсь. Нет ощущения, что они мои. Как будто просто кино смотришь. Эрик и Логан говорят, а моя хата с краю. Хочется с кем-нибудь поделиться, но это ужасные спойлеры. Почти наверняка я эти диалоги выпилю или изменю, но пусть тут останутся для истории.

1. Про знакомство

— Бежишь куда-то?
— Переезжаю.
— Это больше похоже на бегство.
— А ты больше похож на цээрушника, чем на моего друга.
— Я не цээрушник. Мы с тобой в одной лодке.
— Не знаю, в какой лодке ты, приятель, но я точно в другой.
Гость уточнил:
— Так ты меня не знаешь?
— Нет, я же сказал.
— Имя Эрик Леншерр говорит о чём-нибудь?
— Первый раз слышу.
Человек по имени Леншерр сел на диван. По лицу было видно, что он надеялся на иной ход беседы и теперь быстро размышляет, как поступить. Логан привалился к столу и скрестил руки на груди.
— Ожидал какой-то другой реакции?
Леншерр то ли не услышал вопроса, то ли проигнорировал его.
— Как ты узнал, что я был здесь?
— Ты украл мои таблетки, — сказал Логан.
— Всего одну.
— Мне нужно четыре штуки, чтобы избавиться от головной боли, а ты оставил три.
— Не многовато ли — четыре таблетки кодеина?
— Не твоё дело.
— Тебе не говорили, что наркомания не доводит до добра?
— Я же сказал — не твоё дело.
Эрик откинулся на спинку дивана.
— Ну так что? — сказал Логан. — Зачем тебе кодеин?
— Чертовски болела голова, а без рецепта лекарства не достать. Увидел таблетку и не удержался.
— Так пойди и возьми рецепт.
— С этим есть сложности.
— Какие?
— Цитируя великих — «не твоё дело».
Новый знакомый начинал раздражать Логана.
— Что с твоей головой?
— Сам не догадываешься? В ноябре прошлого года я очнулся без памяти в Вашингтоне, и с тех пор каждую пятницу мне выламывает виски.
— Ути-пути, бедненький, — посочувствовал Логан. — Так, ты думал, я скажу?
Леншерр пожал плечами.
— Что у тебя с памятью проблемы, это я понял. Не буду даже спрашивать, откуда ты узнал, что у меня тоже. Но вот на хрена ты сюда с этим припёрся и зачем обшмонал мой дом…
— Мы в одном положении. У тебя тоже вашингтонский синдром.
— И что теперь, обняться и заплакать? По стране ходит шестьсот человек с амнезией. А у меня на хвосте сидишь только ты.
— Я подумал, тебе будет интересно.
— Что именно?
— Я о тебе кое-что знаю.
— Например, то, что я не выношу, когда незнакомцы вламываются в мой дом и копаются в шкафах.
Леншерр слегка скривился. Логан ещё не встречал человека, который бы так доходчиво и изящно выражал презрение — одним движением губ, не больше.

2. Про примирения

— Всё ещё злишься на меня? — спросил Логан. — Да перестань. Признаю, я немного перегнул палку, но ведь и ты был хорош — хлопнул дверью, как пятнадцатилетняя девчонка.
Леншерр поморщился.
— Кто учил тебя приносить извинения? Плюнь этому человеку в лицо.
— Хочешь извинений?
— Было бы неплохо.
— Окей, извини. Я был мудаком и зря на тебя наехал. Теперь мы можем поговорить?
Извинения Леншерра не впечатлили, но он любезно ответил:
— Можем.

3. Про пьяного Леншерра

Леншерр сидел на полу у дивана и разглядывал стену с вырезками. В руках он держал ополовиненную бутылку виски и время от времени прикладывался к горлышку.
Логан постоял на пороге с минуту, молча созерцая непривычную картину. Леншерр обернулся в пол-оборота. Выглядел он неважно: серое лицо, глубокие морщины на лбу, сжатая полоска тонких губ.
— Что празднуем? — спросил Логан.
— Пятьдесят лет со дня распада Османской империи.
— Чего-чего?
— Да ничего. Шутка такая.
— Я уже говорил, что шутить ты не мастер?
Леншерр отсалютовал бутылкой.
— Присоединишься?
Логан сбросил ботинки у двери и сел на диван. С дивана ему были видны детали: коротко стриженый затылок Леншерра, шея в расстёгнутом вороте тёмной рубахи, рукава, закатанные до локтей, потёртые на коленях джинсы, босые длинные ступни.
Леншерр закрыл глаза и глотнул из бутылки. Логан забрал у него виски и тоже глотнул. Чутьё подсказывало, что Леншерр добрался до той стадии, когда тянет на разговоры. Издалека он мог сойти за трезвого, но вблизи становилось ясно: безобразно пьян.
— У-у-у, приятель, да ты надрался...
— Я всё думаю про ту женщину. Которая была со мной. Блондинка в завалах.
Логан съехал с дивана и сел на пол. Не хотелось нависать над Леншерром, как скала.
— Она могла быть кем угодно. Вовсе необязательно, что вы знакомы.
— Ты сказал, что я виноват в её смерти.
— На самом деле я так не думаю. Сказал, чтобы тебя позлить.
Леншерр помотал головой. Смотреть на него было неловко. Минута слабости не предназначалась для Логана. Кто-то другой должен был успокаивать Леншерра, но никого другого не было.
Леншерр жестом попросил бутылку. Логан не отдал.
— Может, хватит с тебя?
— Сам решу, когда хватит.
— Тебе поплохеет. А завтра с утра на работу.
— С ума сойти. Зверёныш учит меня, как жить.
Логан повернул к нему голову.
— Как ты меня назвал?
Леншерр воспользовался моментом и отобрал бутылку.
— Зверёныш. Что, не нравится?
— А сам как думаешь?
Он улыбнулся, сделал большой глоток и вытер губы тыльной стороной ладони.
— Ты похож на зверя.
— Так себе комплимент.
— На зверя, за которым охотятся... Зверь из тебя получился бы лучше, чем человек. Мне даже снилось такое разок. Как мы летим в самолёте. Ты сидишь у иллюминатора. Я спрашиваю, друзья мы или что-то вроде. А ты отвечаешь, что всегда хотел меня завалить.
Логан вздохнул.
— Недалеко от истины.
— И из руки у тебя торчат эти штуки. Длинные когти. Как у медведя или росомахи. Только намного больше.
Логан душевно посоветовал:
— Дружище, иди проспись.
— Я тебе не дружище.
— А пару дней назад говорил, мы были друзьями.
— На самом деле я так не думаю.
— Неужели? А что же ты думаешь?
Леншерр непонятно пожал плечами.
— Друзья из нас так себе... Ни один разговор не клеится. Но я знаю о тебе слишком много. Вот про пули, например.
Логан не понял.
— Про какие пули?
— Да эти… Одна в бедре, почти у кости, другая у сердца. Есть ещё та, что в ключице, в плече и рядом с печенью. Много таких.
— Что ты несёшь?
Леншерр снова закрыл руками лицо и сидел так, не двигаясь. Логан потряс его за плечо.
— Эй!.. Эй!
— Нужно спать.
— Не смей вырубаться. Что за ерунду ты только что нёс?
Леншерр с видимым трудом поднялся на ноги. Логан встал и преградил ему путь к двери.
— Дай пройти.
— Не дам, пока не объяснишься. Какие, к дьяволу, пули?
Рука Леншерра легла Логану на плечо — уверенная, сильная, очень тяжёлая. Мышцу в плече дёрнуло болью. Они стояли так близко, что Логан мог разглядеть перламутровые разводы в серой радужке глаз.
Леншерр не спешил — он спокойно и придирчиво рассматривал нос Логана, подбородок, скулы. Будто никогда прежде ничего такого не видел. Будто у него самого не было губ или бровей.
Логан напрягся, готовый отшатнуться в любой момент. Леншерр почувствовал это, молча убрал руку, обошёл его кругом и, шатаясь, побрёл к двери.

4. Про страх мутации

— Собрался выяснять отношения? — сказал Леншерр.
— Мне нужны ответы. Читай по губам: от-ве-ты.
— Собирай манатки, если не хочешь загреметь на допрос в Лэнгли. Вот и весь ответ.
Логан снова затянулся, выдул дым и спросил:
— Опять возомнил себя главным?
— А что такое? Твоё непомерное эго требует внимания? Уж извини, сейчас не лучшее время. Либо ты одеваешься и идёшь со мной, либо я ухожу один.
— Вау. По замыслу, я должен присесть на полусогнутые перед командиром и побежать туда, куда ты скажешь.
— Славно, что ты так быстро уловил суть. Идёшь или нет?
Логан покачал головой, затушил сигарету и выбросил окурок в окно.
— Нет, приятель, так просто ты не отделаешься.
Он спрыгнул с подоконника, схватил Леншерра за грудки и без прелюдий прибил к стенке.
— Поговорим на языке, который тебе понятен. Что ты вчера устроил?
— Идиот, нам надо уходить.
Логан схватил его за шею. Леншерр вздёрнул подбородок, пытаясь вырваться.
— Как ты сказал? Идиот? Назови меня так ещё раз, умоляю. Прям не терпится тебе всыпать. Давай, назови.
— Идиот!
— Умница.
Логан размахнулся и смачно врезал Леншерру в скулу. Леншерр охнул. Это принесло Логану краткое, ничем не замутнённое удовольствие.
— Что ещё скажешь?
— Что бы я ни сказал, тебе это не понравится.
— Знаешь, что мне действительно не нравится? Ты. Вместе с твоими манерами, словечками и выкидонами.
— Нашёл повод устроить драку?
— Представь себе, нашёл. К счастью, это нетрудно. Ты даёшь кучу поводов. Вот хотя бы вчера с этими пулями...
— Какими пулями?
— Теми, которые ты двигал в моём плече.
— Сам-то веришь в то, что говоришь?
— Не играй со мной в игры. Поначалу было забавно, но я наигрался.
— Послушай себя со стороны, — сказал Леншерр. — Несёшь какой-то бред про пули, ищешь повод, чтобы затеять разборки...
— Сейчас я досчитаю до трёх и всыплю тебе ещё раз.
— А чего ж не сразу?
— Один.
— Может, тебе и не надо ничего вспоминать, а, Зверёныш?
— Два.
— Ты прекрасно живёшь никем и ничем — вот и оставался бы пустым местом.
Не дожидаясь трёх, Логан снова ударил Леншерра. Голова беспомощно мотнулась в сторону. Брызнул красный бисер крови. Из разбитой губы Леншерра на подбородок стекла багровая струйка.
Вид крови отрезвил. Логан отпрянул. Леншерр вытер губу рукой, посмотрел на пальцы в крови и посетовал:
— А говорил, до трёх.
Что-то мелькнуло в серых глазах. Логан был не из пугливых, но такого он ещё не видел. Воздух стал густым и вязким, как жжёный сахар. В ушах зазвенело. Звук становился всё громче и громче, пока Логан не понял: это не мерещится, всё взаправду.
Звенели вилки в сушилке у раковины. Бряцнула пряжка ремня.
— Как ты это делаешь?
На шее Леншерра вздулись жилы. Мелко застучали об пол железные ножки кровати. Щёлкнула щеколда на оконной раме. Створки с грохотом захлопнулись. В воздух взлетели столовые приборы, мельтеша под потолком, как обезумевшие птицы.
Логан внезапно осознал, что Леншерр испуган не меньше его самого.
— Хватит!
Логан коснулся чужого плеча. Боль пронзила его мгновенно: в бедре и под рёбрами, в ключицах, в животе.
— Леншерр... Эрик. Прекрати это.
— Я не... Не...
— Успокойся. Смотри мне в глаза.
Леншерр посмотрел.
— Теперь вдохни и выдохни.
Он послушно набрал воздуха в лёгкие.
— Выдохни.
Леншерр выдохнул.
— Молодец. Давай ещё раз. Вдох. Выдох. Сейчас пройдёт.
Нож упал, просвистев за спиной Логана. Затем попадали остальные приборы. Измученный, Леншерр съехал вниз по стене и уткнулся лицом в колени. Он скукожился, как младенец в утробе. Логан сел на пол и осторожно тронул его за колено. Боялся, что тело снова прострелит болью, но ничего не произошло. Дрожь в теле мало-помалу проходила.
— Эй, Леншерр.
— Что?
— Поговори со мной.
— Нам надо ехать.
— Ты бы сначала пришёл в себя.
— Я не псих.
— Конечно.
— Ты мне не веришь.
— Верю, — солгал Логан.
— Нет, не веришь. Ты думаешь, я с ума сошёл. А я не сошёл. И ты тоже. Это было на самом деле.
Вдруг Логану захотелось оказаться где-нибудь подальше, сесть в мустанг и уехать к чёрту на рога, никогда не видеть Леншерра, не слушать звона вилок, не замечать, что в теле дёргаются пули.
Зачем они вообще встретились?
В этом был какой-то смысл?
— Не психуй, — сказал Леншерр. — Паника скоро пройдёт.
— Слушай, кто ты такой?
— Не ори на меня.
— Я спросил, кто, мать твою, ты такой?
— Спроси что полегче.
Он встал, взял пачку и выудил из неё сигарету. Губы сомкнулись вокруг фильтра. На фильтре остался кровавый след. Он щёлкнул зажигалкой и повернулся, опираясь о кухонную тумбу.
— Как ты это сделал? — спросил Логан. — Как ты поднял в воздух ножи?
— Не знаю. Непроизвольно. Все вокруг пронизывают волны. Иногда ими можно управлять.
Бесхитростное объяснение поразило Логана. Волны, мать его! Волны!
— И ты считаешь, я поверю?
— А разве есть выбор? Эй... Да не бойся ты.
В голове всё путалось. Логан думал о том, что стоящее перед ним существо не было человеком — или, по крайней мере, тем человеком, с которым он был знаком.
Думать об этом было странно, но страха не было.
— Я не боюсь, — сказал он. — Не в этом дело.
Леншерр посмотрел на него.
— А я боюсь.

5. Про причины

На границе яви и сна Леншерр вдруг задал вопрос:
— Почему ты не уходишь?
Логан спросил:
— Куда?
— Куда-нибудь.
— С чего ради?
— Ну, — сказал Эрик. — Я убил Кеннеди. У нас не ладится. Ещё способности эти... Было столько возможностей всё бросить и уйти, а ты почему-то остался.
— Хочешь, чтобы я ушёл?
— Хочу понять, почему ещё не.
Логан сонно ответил:
— Без меня ты превратишься в поехавшего. Будешь есть по расписанию. Развешивать полотенца по линии пола. Станешь фриком каким-нибудь. Не могу же я этого допустить.
Подлая ложь... Логан оставался с Эриком не поэтому.
Леншерр хмыкнул. Он тоже это знал.




@темы: Писанина, XXX-men, Торжество Дарвина

URL
Комментарии
2016-01-11 в 22:47 

primorskaja
Тот, кто идет не в ногу, слышит другой барабан (с)
Господи, ты же мне про него в мае как раз и рассказывала, с ума сойти, как время летит.
Я умру читать 38 тысяч такими кусочками:-D Ты обязана не выдержать и начать выкладывать по главам)))
С прошедшими праздниками! Минские посты чудесные:white:

2016-01-11 в 23:00 

maybe_she
true defective || таких не ебут космонавты || same rules apply
"Логан оставался с Эриком не поэтому"

Взвыла как последняя тварюшка от этого :heart: отличные кусочки же , они очень... логичные и правильные, как по мне :3

2016-01-12 в 01:27 

garvet
ааа! хочу много!

2016-01-12 в 14:46 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
primorskaja, чую, через пару месяцев потихоньку начну выкладывать))

maybe_she, я прям тихо кайфую от чувства общности)

garvet, однажды всё будет, и прямо ОФИГЕТЬ КАК МНОГО

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Блог Андре

главная