Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:46 

Альфред, глава 21

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Глава, наполовину состоящая из научпопа, а на другую половину — из флаффа, добра и счастья. Если вы ждёте развязки, то пока рано, но я хотела эту главу чуть ли не с самого начала. И у меня даже есть к ней саунд. Под эту песню Стинга написана четверть текста, но эта часть особенно.


Музыка, мелодика, текст — всё идеально. Только вслушайтесь — это же Джеймс глазами Майкла. Вот перевод на Lyrsence.


Название: Альфред
Пейринг: макфасси
Жанр: комедия, драма, РПС-АУ, производственный роман
Размер: макси в процессе
Саммари: романтическая комедия о рассеянном учёном и его безукоризненном помощнике.
Глава 1 — www.diary.ru/~roksen/p205058613.htm
Глава 2 — roksen.diary.ru/p205093751.htm
Глава 3 — roksen.diary.ru/p205172060.htm
Глава 4 — roksen.diary.ru/p205209688.htm
Глава 5 — roksen.diary.ru/p205302755.htm
Глава 6 — roksen.diary.ru/p205445855.htm
Глава 7 — roksen.diary.ru/p205538608.htm
Глава 8 — roksen.diary.ru/p206046237.htm
Глава 9 — roksen.diary.ru/p206177122.htm
Глава 10 — roksen.diary.ru/p206281536.htm
Глава 11 — roksen.diary.ru/p206510335.htm
Глава 12 — roksen.diary.ru/p206597309.htm
Глава 13 — roksen.diary.ru/p206858450.htm
Глава 14 — roksen.diary.ru/p206995917.htm
Глава 15 — roksen.diary.ru/p207179987.htm
Глава 16 — roksen.diary.ru/p207219601.htm
Глава 17 — roksen.diary.ru/p207284747.htm
Глава 18 — roksen.diary.ru/p207428096.htm
Глава 19 — roksen.diary.ru/p207687607.htm
Глава 20 — roksen.diary.ru/p207806675.htm

58.

Если бы Дэйви Фулхэм писал книгу о нейрофизиологии, он назвал бы её «Анатомические особенности мозга в контексте влияния на поведенческие аспекты личности, том первый».
Если бы Маккензи Ротрок писала книгу, она назвала бы её «Как устройство мозга влияет на принятие решений».
Если бы Майкл Фассбендер писал книгу, он назвал бы её «Динамика мозговой активности как инструмент менеджмента».
Но книгу писал Джеймс МакЭвой, и он обошёлся двумя словами: «Извилистый лжец».
Шёл дождь. Развернув зонт, Майкл стоял перед пабом "Бычья голова" и перечитывал плакат в десятый раз. Всю неделю в Лондоне было сыро, как в подвале после наводнения. Плакат пошёл волнами и постоянно отлипал от стены. Хозяин бара налепил пять слоёв скотча, поэтому плакат уже казался заламинированным. Буквы кое-где стёрлись, но название книги по-прежнему прекрасно считывалось.
Извилистый лжец.
Лжец. Извилистый.
Умом Майкл понимал, что речь идёт о мозге. Слово «извилистый» — каламбур про извилины. Очень в духе МакЭвоя.
Но внутренний голос, лишённый мало-мальского чувства юмора, твердил Майклу другое: извилистый лжец — это лично ты.
Мимо проходили люди, торопящиеся на лекцию. Майкл уже забыл, сколь разнородна публика, интересующаяся научпопом: тут и гики, и серьёзные учёные, и офисный планктон, и домохозяйки, и студенты, и солидного вида спецы, явно задействованные в менеджменте. Все они спешили, оживлённо гомоня. Дверь паба открывалась и закрывалась. До лекции оставалось пять минут.
Майкл ждал её, как люди ждут последний поезд, солдатов с войны и дождя после сезона засухи.
За семь последних дней он четырнадцать раз проезжал мимо паба «Бычья голова», чтобы взглянуть на плакат и удостовериться, что лекцию не перенесли и не отменили. С каждым днём Маккензи бросала на него всё более красноречивые взгляды. Часики тикали. Майкл должен был связаться с МакЭвоем как можно скорее, но каждый день откладывал это на завтра. Его одолела нерешительность самого гнусного, самого позорного толка: всегда готовый принять мгновенное серьёзное решение на работе, он пасовал перед любыми трудностями личной жизни.
Может быть, оттого, что личной жизни у него толком и не было. Оглядываешься назад — и что можно вспомнить за тридцать восемь лет?
Только одно.
Майкл уговаривал себя, что МакЭвой — это работа, только работа, никакая не личная жизнь. Между ними ничего не было. Не считать же один-единственный скандал после неудачного поцелуя, да ещё сцену в ванной, неловкую, как подростковое свидание?
Но мозг не поддавался на дешёвую уловку. Извилистый лжец этот сукин сын.
Майкл понимал: одним предложением работы не отделаешься. Умеешь, не умеешь, хочешь, не хочешь, а всё равно придётся выяснять отношения. Придётся посмотреть в глаза и сказать: простите меня. У нас не сложилось не потому что вы чем-то плохи. А потому что вы вдребезги разбиваете моё представление о самом себе.
Я-то думал, что идеален с ног до головы. Всё при мне: лицо, мозги, деловая хватка, дисциплина. Прожил с этой мыслью чёрт знает сколько лет, вырос с ней, окреп, утвердился в правильности выбранного курса. И вдруг оказалось — чушь. Я обычный закостенелый мудила, который до смерти боится близких отношений.
Вот почему я сбежал: потому что струсил. Вы открывали во мне что-то, чего я никогда не замечал. Как выяснилось, мне — идеальному, собранному, уверенному, состоявшемуся человеку, — мне чего-то не хватило. Смелости. Открытости. Свободы.
Какой там Терминатор, посмотрите внимательно: я настоящий, в край измочаленный невротик. Дунь — и улетит.
Грустно выяснить это в тридцать восемь грёбаных лет.
Даже в мыслях эта тирада звучала тошнотно. Удивительно, до какой степени самобичевания могут дойти люди, ещё недавно мнившие о себе чёрте что.
Морщась, Майкл снова посмотрел на плакат, который уже успел выучить наизусть. Он закурил, глубоко затягиваясь. Ещё полгода назад обещал себе бросить, но не бросил.
Вот и МакЭвоя бросить не получается.
Толпа редела — люди скрывались за дверью бара. Ему тоже пора было идти. Он медлил, выстраивая в уме будущий разговор с МакЭвоем: как Майкл подойдёт к нему после лекции, как профессор удивится, как он скажет дежурную любезность о выступлении, а профессор ответит: «Спасибо».
Дальше мысль не шла, и фантазия работала вхолостую.
Хотя кого обманывать — сроду не было никакой фантазии. Откуда бы ей взяться теперь?
Сигарета обожгла пальцы. Майкл затушил её о бортик мусорки, выбросил и растёр руки одна о другую. За стеной в баре люди расселись по местам и перестали греметь стульями. Майкл дёрнул дверь на себя, зашёл внутрь и оказался в тёмном помещении, забитом под завязку.
В этот раз основное действие происходило не на сцене. Это не было похоже на «Сайенс Слэм». Софит был направлен на один-единственный стул. Вокруг него полукругом расходились другие. Все места были заняты, и многим не хватило стульев. Одни стояли за рядами, другие примостились к стойке, третьи сели на пол. Майкл нашёл тихое место рядом со столиком. На столике громоздились книги МакЭвоя. Майкл украдкой стащил одну и пролистал, оценивая качество вёрстки и печати.
На твёрдой обложке красовалось изображение мозга с пульсирующими областями в лобных долях. Дизайнер выбрал пристойный шрифт — не плохой, но и не хватающий звёзд с неба. Неплохая бумага, но можно было найти и лучше. При вёрстке строку растянули слишком сильно, и поля стоило бы увеличить вдвое. Колонтитулы просились поменьше, а заголовки побольше. Если бы Майкл руководил этим проектом, книга была бы презентабельнее.
Поймав себя на этой мысли, Майкл захлопнул экземпляр и положил его поверх стопки. Расслабься, старик. Ты не имеешь к этому отношения. Признай, что книга недурно сделана.
И — главное — признай, что она и без тебя неплоха.
Раздались нестройные аплодисменты. Распорядитель, рослый парень с причёской-ёжиком, что-то объявил. Майкл поднял взгляд. В круге света появился человек. Первым делом Майкл увидел его ботинки, уродливые, как всегда. Затем голубые джинсы родом из семидесятых. Над ними — Легендарный Свитер Цвета Инсульта. Из всех вещей, которые можно было на себя напялить, МакЭвой снова выбрал самые жуткие, точь в точь как тогда, на конференции ТЕД.
Майкл вдруг понял, что нет на свете человека, на котором эти невообразимые вещи смотрелись бы так хорошо.
Стоя в тени рядом со столиком, Майкл жадно всматривался в его лицо. За прошедшие два месяца МакЭвой отрастил щетину. Волосы спустились чуть ниже ушей. Не отдавая себе в этом отчёта, он чаще обычного смахивал их в сторону. В волосах серебрились тонкие нити седины. Он выглядел посвежевшим, бодрым и энергичным. То ли похудел, то ли, наоборот, поправился. Глаза сияли необыкновенно. Майкл уже забыл, какие они голубые и обезоруживающие.
А ещё он забыл про сокрушительное сценическое обаяние профессора.
— Ух, сколько народу! — воскликнул он, обведя взглядом зал.
Майкл инстинктивно прижался спиной к стене, позабыв, что тёмные углы из круга света не видно. В лучшем случае МакЭвой смог бы разглядеть первый-второй ряд, и то неразборчиво.
— Честно говоря, я ждал, что на лекцию придут полтора гика, и один из них я. Спасибо, что вас так много. Лучше всего я лажаю на публике.
Публика ободрительно зашумела. МакЭвой вскинул кулак вверх в знак приветствия. Подождав, когда шум стихнет, он опустил руку.
— Мне, наверное, стоит представиться. Объяснить, что я профессор, хоть по мне и не скажешь, что у меня есть степень, публикации и всякая такая ерунда. Так сказал мой приятель Деннис, по совместительству организатор этой лекции и мой агент в книжном деле. Кстати, вот он стоит! Деннис, помахай людям ручкой! Вот видите, он машет. Отличный парень. Кстати, у него нет девушки, так что если среди вас есть сёстры милосердия, не проходите мимо.
Публика захихикала.
— Итак, Деннис считает, что я должен как следует надуть щёки. Вы должны поверить, что я гружу вас наукой не просто так, а имею бумажки, авторитет и кое-какой опыт. Всё это даёт мне право безнаказанно полоскать людям мозги и называть это лекцией. Обожаю свою работу… Что ж, есть ли в этом зале люди, которые не знают, кто я такой?
Он снова обвёл взглядом зал.
— Что, все знают? Быть не может. Кто-то должен был попасть сюда случайно. Вдруг вы молодая Анджелина Джоли, и вас сюда привёл парень-задрот, который тащится по нейрофизиологии… И вот вы сидите и думаете: зачем я слушаю этого клоуна? Могла бы татуху набить! Знаю, знаю, звучит безумно, но дайте мне помечтать… Что, нет Анджелины Джоли? Так нечестно. Хотя бы одну руку поднимите. Не стесняйтесь, я тоже вас не знаю. А если знаю, то наверняка забыл.
Все опять захихикали. Рук не было.
— Вот это да, — восхитился МакЭвой. — Я пришёл к успеху. Выкуси, Деннис! Ну, раз с расшаркиванием покончено, пора объяснить, почему я сразу начал с личного. Так уж вышло, что большинство лекций про науку концентрируются вокруг очень абстрактных вещей. Учёные шпарят, как по писаному, сыплют терминами, пытаются загрузить в вас как можно больше информации в свои законные полтора часа, и мало кто обращается к личному опыту. Я уважаю эту традицию, и она отлично работает, когда мы, учёные, ведём курс лекций у студентов, собирающихся посвятить науке жизнь. Увы, мне не хватает наглости — а, уж поверьте, наглости у меня достаточно! — чтобы поступить таким образом с вами, вольными слушателями, которые решили потратить свободный вечер на научпоп. Мне вас жалко, и я хочу сделать всё по-простому. Если вы пришли послушать настоящую академическую лекцию, вам лучше уйти прямо сейчас и потратить это время на что-нибудь другое. Поиграйте в икс-бокс, сходите в кино на фильм Тарантино, съешьте коробку вьетнамской лапши… Ребята, я не шучу, идите. Дальше речь пойдёт о том, как наука влияет на нашу реальную жизнь, далёкую от учебников и конспектов. Сначала я дам небольшую вводную по теории, затем расскажу, какой я ненормальный и как у меня всё в жизни устроено через задницу, а потом начну винить во всём свой мозг — типа, это не я дурак, а он обманщик. В середине лекции вы решите, что я пропащий, а в конце я буду впаривать вам свою новую и единственную замечательную книжку и раздавать автографы, как будто я крутой писатель, а не просто псих со степенью. Извините за спойлеры.
Никто и не думал уходить — наоборот, публика прониклась к лектору симпатией. Майкл видел, как некоторые слушатели ёрзают на стульях и, улыбаясь, вытягивают шеи повыше.
— Ну что ж, не говорите потом, что вас не предупреждали. Колин, баррикадируй дверь! Шутка. Видите, какой у меня юмор. Привыкайте, дальше будет хуже. Последний шанс уйти — три, два, один…. Всё, поздно. Теперь начнём.
Он присел на стул и щёлкнул пультом. За его спиной на стену проецировались слайды. На первом было название лекции: «Любовь на графике», имя автора и короткое пояснение про нейрофизиологию.
— Может быть, некоторым из вас приходила в голову мысль: что за чудовищное название выбрал этот МакЭвой. Любовь на графике… Мда, не блещет. Наверное, сейчас опять начнётся мура о том, что любовь — это сплошная биохимия, гормоны, эндорфины, никакой романтики, и все мы наркоманы в погоне за кайфом, и нет ни добра, ни зла, а одна только химия. Каждый второй нейробиолог сводит все суждения именно к этому. И, согласитесь, это бесит. Как и вам, мне хочется верить, что мы, люди, руководствуемся в жизни чем-то более весомым, чем амплитудой гормональной пляски. От бубнежа нейробиологов просто зубы сводит. Но не скажу, что другие исследователи мозга чем-то лучше. Например, психологи-эволюционисты знают всё о том, как у нас появились разнообразные механизмы восприятия и защиты, но мало кто из них утруждает себя объяснением, как всё это добро встроено в архитектуру мозга. Они оставляют это на совести нейрофизиологов — таких ребят, как я. Задача нейрофизиологов заключается в том, чтобы понять, как устроены разные отделы мозга, за что они отвечают, как организовано взаимодействие между ними и что происходит в мозге, когда человек производит то или иное действие. Звучит как будто бы здраво, но надо признать, что мы, нейрофизиологи, те ещё засранцы. Нас почти не интересует, как появились те или иные нейронные сети, мы не заморочены функциональной логикой, и нам, по большей части, плевать на эволюционный смысл тех или иных частей мозга. Как видите, проблема налицо: исследователи мозга заняты изучением узких областей знания. Мало кто способен переступить черту и вникнуть в смежную область. Ровно такую же ситуацию мы видим и в науке в целом: учёные снисходительно посматривают на иные формы деятельности, поджимают губы в разговоре о прикладных науках и, уж конечно, не питают любви к бизнесу. Наш профессиональный снобизм переходит все мыслимые и немыслимые пределы. Знание одной узкой области не даёт полной картины. Если мы выяснили смысл одного слова, это ещё не значит, что мы поняли предложение. У меня был друг, никак не связанный с наукой, и поначалу мы неистово ругались на тему того, что главнее — наука или бизнес. Благодаря нему я написал эту книгу, и отчасти она о том, что сила в синкретизме и взаимодействии разных областей ради более полного понимания друг друга и мира вокруг. Знаю, всё это звучит слащаво, но такой урок преподносят нам не только люди вокруг, а само устройство мозга. Покажу вам на примере, как наша социальная жизнь коррелирует с его работой.
МакЭвой перещёлкнул слайд. На стене появился эффектный коллаж с двумя полушариями мозга. Одна сторона бурлила яркими красками, беспорядочными мазками, цветами, вихрями, загогулинами. Таким немудрёным образом плохие иллюстраторы обычно изображают вдохновение. Другая половина мозга иллюстрировала рациональное начало: чёткие линии, формулы, строгие формы.
— Эту картинку я нашёл в интернете, когда гуглил функции разных полушарий. Существует распространённое заблуждение, что где-то посередине нашей головы проходит нестираемая граница между двумя полярными сущностями. Правое полушарие отвечает за творческие способности, а левое — за рациональное начало. Я сталкивался с людьми, которые на полном серьёзе говорили мне, что не могут постичь законы физики, потому что от природы пользуются только правым полушарием, а левое, дескать, зря занимает место. Представление о том, что разные задачи локализованы в соответствующих участках мозга и никогда не выходят за их пределы, было широко распространено вплоть до девяностых годов двадцатого века. Даже сейчас многие студенты учатся по учебникам, отражающим точку зрения, близкую к френологии: вот тут выпуклость, тут впадина, следовательно, перед нами одарённый музыкант, не способный сложить два плюс два. Будь это действительно так, моя задача как нейрофизиолога свелась бы к простой последовательности: навесить на человека приборы, заставить совершать разные действия и смотреть, какой участок мозга загорается. Поднял руку — на экране загорелась одна загогулина, подумал о маме — другая. Мы любим предсказуемые понятные системы, где всё расставлено по полочкам, а каждый винтик решает свою конкретную задачу. Они никак не пересекаются, существуют стык в стык и при этом бесконечно далеки друг от друга. Я называю это теорией Берлинской стены. Однажды я из интереса действительно засунул пациента в МРТ-сканер и попросил его подумать о маме. Вот что я увидел.
Слайды сменились. Появилось несколько снимков мозга в разных ракурсах. Активность вспыхивала то там, то здесь. Некоторые участки доминировали, но ненадолго: уже на следующем снимке они уступали первенство другим областям. Мозг переливался, как рождественская ёлка.
— Эти снимки сделаны с промежутком в секунду. Если мы посмотрим на них внимательнее, мы увидим, что некоторая особенно мощная активность действительно зарождается в локальных областях, так что в теории Берлинской стены есть зерно здравого смысла. Но только зерно. Дальше начинается самое интересное. Человеческое стремление к структурированности и чёткому разграничению функций не учитывает важного нюанса: того, как разные части мозга перекликаются между собой. Они не разделены непреодолимыми препятствиями. Напротив, между ними идёт бурная коммуникация. Мысль о маме порождает всплеск разнообразной мозговой активности: мы обращаемся к условному центру воспоминаний, строим модель, воссоздаём зрительные, слуховые, обонятельные, тактильные образы, заново по чуть-чуть переживаем травмирующие воспоминания и радуемся счастливым, и так далее, и так далее. Посмотрите, как при мысли о маме рушится Берлинская стена.
МакЭвой снова щёлкнул пультом.
— А вот снимки мозга молодого человека, решающего в уме несложные математические уравнения. Здесь мы видим похожую ситуацию: активность не локализована сугубо в технарском левом полушарии. Для решения необходимо не только аналитическое моделирование, сопоставление цифр и логическая абстракция, но и толика воображения, творческая жилка, воссоздание в уме результата, даже вдохновение и воодушевление, называйте как хотите. Эти снимки демонстрируют важный принцип функционирования мозга: существует всестороннее взаимодействие между областями, на первый взгляд никак не связанными между собой. Главные конструкции в нашем мозге — не жёстко ограниченные области, а связи и нейронные сети, перегоняющие информацию от одного блока к другому. Нет никакой жёстко зафиксированной модульности отделов. В последние двадцать лет наука выяснила, что некоторые отделы мозга способны перенимать функции других или даже замещать их при повреждениях. На протяжении всей жизни наш мозг остаётся гибким и пластичным. Он не костенеет и не замыкается сам в себе, а использует любую возможность для самосовершенствования. Вы наверняка слышали и о зеркальных нейронах, главном открытии в нейрофизиологии последних десяти-пятнадцати лет. У нас есть встроенные инструменты для самой мощной в мире коммуникации, обучения, эволюционного совершенствования. В этом состоит уникальность нашего вида: мозг многих животных проявляет гибкость, того требует эволюция, но мы одни используем способность к адаптации как основной инструмент усовершенствования, и притом с головокружительной скоростью. Из всех известных науке существ мы одни так открыты преобразованиям и расширению горизонтов, мы одни можем совмещать массу функций одновременно без потери работоспособности всей системы и мы одни делаем это на протяжении всей жизни. Но есть одна проблема. Зациклившись на косных представлениях о мире, мы частенько игнорируем этот чудесный инструмент постижения себя и других людей.
Профессор опять переключил слайды. Теперь на стену транслировалась карикатура на лейбориста и консерватора, орущих друг на друга. Публика засмеялась.
— Итак, мы выяснили, что представление о разных сторонах, которые никак друг с другом не пересекаются, ложное. Но беда в том, что мы настолько привыкли разделять функции и упрощать связи между ними, что проецируем это и на схемы социальных взаимодействий. Лейборист и консерватор уверены, что не могут поладить друг с другом ни при каких обстоятельствах. На самом деле у них есть инструмент, чтобы чему-то научиться друг у друга и таким образом стать сильнее, лучше и обрести эволюционное преимущество. Это может показаться банальной мыслью, но наблюдение за работой мозга даёт понять, что при желании у нас всегда есть шанс понять человека, сколь бы далеко его мировоззрение не стояло от нашего. Разумеется, если собеседник не конченый мудила.
По залу прокатился смех.
— Здесь я хочу закончить с сугубо теоретической частью и вплотную подойти к практике. Заснувшие могут просыпаться. Крепитесь, сейчас вам предстоит выслушивать идиотскую историю о моей личной жизни. Тех из вас, кто сейчас думает: «Какое отношение имеет к нейрофизиологии личная жизнь этого дурика?», я хочу успокоить. В конце будет мораль. Прошу, держите это в уме, если захотите бросить в меня стулом.
МакЭвой встал, прошёлся туда-сюда в круге света и кашлянул в кулак.
— В начале нашего разговора я уже упоминал о своём друге, с которым мы никак не могли состыковаться. Серьёзно, ребята, если бы я поставил цель найти свою абсолютную противоположность, этот парень пришёлся бы в самый раз. Он носит костюмы на заказ, его дом похож на страницу из каталога интерьеров, он рулит бизнесом и планирует каждую мелочь, а ещё подравнивает волосы у личного парикмахера каждые две недели, чтобы они не отрастали больше, чем на полсантиметра.
Майкл нервно пригладил затылок. Последний раз он был у парикмахера вчера.
— Итак, представьте себе двух максимально несовместимых людей. Добавлю — мужчин. Представили? Это мы.
Слайд сменился снова, и опять на карикатуру. Майкл почувствовал, что краснеет. Карикатура была неумелой, но смысл схватывала точно: МакЭвой был похож на дока из фильма «Назад в будущее», а Майкл — на принца Чарльза в молодости.
— Нетрудно понять, как мы поначалу собачились. Он упрекал меня в том, что я безалаберный и несобранный левый либерал, а я его в том, что он бесчувственный, сухой, помешанный на порядке консерватор. Если вы такой же левый шизик, как я, вам трудно будет поверить, что среди правых встречаются славные люди. Но раз в сто лет в неволе рождаются маленькие панды, а среди консерваторов появляются добрые лица. Этот парень именно из них. Он таскался со мной неделями, приводил в порядок мои дела, терпел мои заскоки, рассеянность, беспредел и то, что я не интересуюсь ничем, кроме чужих мозгов. Глядя на него, я изменил своё отношение к тому, что казалось мне низким ремеслом, и по-настоящему зауважал бизнес. За несколько недель он научил меня, что мы становимся богаче, когда переступаем черту и объединяемся с другими областями знания. Я считал, что мы с ним друзья, и списывал все свои странные позывы именно на дружбу. А позывы действительно были странные: мне хотелось задержать его после работы, сходить с ним куда-нибудь, хотелось позвать к себе домой или узнать, где живёт он, посмотреть вместе кино, выпить кофе, познакомить с бывшей женой. Кстати, смотрите, это моя жена.
На следующем слайде появилось изображение Эни. Она стояла на красной ковровой дорожке и сияла, как настоящая звезда.
— Красотка, правда? После жены я сто лет не мог помыслить ни о ком другом. Мы разошлись, потому что её доконала моя неприспособленность к быту. Если бы вы жили со мной, вы сбежали бы на второй день, а она протянула несколько лет. Назовите меня сексистом, но женщины намного выносливее мужчин. И проницательнее, если на то пошло… Простите, мы немного отклонились от темы. Я показал вам этот слайд, чтобы заметить: моя бывшая жена догадалась, как я отношусь к своему другу, намного раньше, чем я сам. Наверняка и вы уже догадались. В вопросе отношений любой человек обгонит меня на сто очков вперёд. Я влюбился в этого парня, и знаете, как я об этом узнал? Посмотрел результаты биологической обратной связи.
Следующий перескок слайдов явил миру график, похожий на кардиограмму. Сильные взлёты были обозначены аббревиатурами — ДМ, ЭМД, МФ.
— Учёные широко практикуют метод биологической обратной связи. Конкретно этот график показывает кожно-гальваническую реакцию на просмотр фотографий близких мне людей. Чем хороша кожно-гальваническая реакция — её невозможно контролировать. Если вы скрытый гомосексуалист и яростно это отрицаете, график всё равно покажет подлинную реакцию тела на фотографии молодого Марлона Брандо. Глядя на график, мы увидим силу подлинных эмоций, которые нельзя скрыть даже от самого себя. Уточню для ясности: буквы ДМ — это моя сестра, ЭМД — моя бывшая жена, а МФ — тот самый парень, из-за которого я заварил всю эту кашу.
Майкл сглотнул, но ему не помогло. В горле пересохло, а ладони, наоборот, стали скользкими, как мокрый пол. Он прикинул, что прямо сейчас его кожно-гальваническая реакция дошла бы до поднебесных отметок. Старался думать об этом, но не мог отвести глаз от графика. МФ. Самая высокая точка.
В мыслях было мутно, как на дне илистой реки. Он думал… думал…
Ни о чём он не думал.
Перевёл взгляд на МакЭвоя — мать твою, как же я тебя упустил? — и силой заставил себя снова включиться в лекцию.
— …самое интересное здесь не то, что на четвёртом десятке лет я каким-то образом умудрился втюриться в мужика. Интересно то, почему я не замечал этого так долго. Давайте посмотрим ещё пару слайдов. Вот это — МРТ-снимок моего мозга в расслабленном состоянии. Вот это — снимок, когда я занят деятельными переживаниями на тему своего друга. Не правда ли, мозг будто взбесился? Довольно странно, что я игнорировал такую мощную реакцию, пока не увидел на экране визуализацию. Казалось бы, мозг подавал мне всевозможные сигналы, что что-то пошло не так: у меня подскакивал уровень гормонов, потели руки, путались мысли, я часто заставал себя за странными мыслями и мучился навязчивыми идеями, но всё же у меня не было ясного понимания, что на самом деле происходит. Чтобы объяснить этот феномен, я должен обратиться к тому, что мы называем «я». С точки зрения науки о мозге, личность формируется своеобразным образом. Информация, поступающая извне в виде ощущений, объединяется с воспоминаниями и эмоциональными реакциями, образуя целостное представление о том, что такое «я». Получается гармоничная и целостная система. Если в неё прокрадывается некое явление, которое не вписывается в общую картину, мозг относится к ней скептически. У него есть база знаний, есть устойчивое представление о мире и о себе, есть налаженные нейронные пути, короче — мозг вовсе не собирается так легко сворачивать с тропинки и ставить под сомнение всё, что нажито непосильным трудом. Мозг сглаживает противоречия всевозможными способами. Зигмунд Фрейд, будь он неладен, называл это явление защитой эго. Якобы мозг драпирует реальность, дабы защитить эго от неминуемого разрушения. Многие теории Фрейда не лишены смысла, но в этом случае старик дал маху. Сейчас мы уже знаем, что «я» — необычайно гибкая структура, которую не так-то просто разрушить. И мы знаем, что мозг не защищается от неминуемого коллапса, а лишь пытается пройти по проторённой дорожке, стабилизовать поведение и придать нашей жизни ощущение последовательности и согласованности. Мы объясняем необычные явления нашей жизни, пользуясь предубеждениями, сформированными ранее. Я сопоставил свои отношения с этим парнем с багажом, который накопил, и стал думать о нём как о друге, потому что это был первый и самый простой путь. Мне не с чем было сравнить, понимаете?
Майкл уже перестал замечать, сменяются слайды или нет. Он смотрел на МакЭвоя и надеялся, что МакЭвой не видит его лица.
— Есть ещё одно распространённое заблуждение, которое я хотел бы упомянуть в контексте обманов мозга. Имя ему — предубеждение. В нашем помешанном на толерантности обществе считается, что нет ничего хуже, чем предубеждение. Но, какова бы ни была нынешняя повестка дня, мозгу на это наплевать. Предубеждение необходимо ему, чтобы оптимизировать поведение должным образом. При первой встрече с чем-то новеньким мозг быстро формирует базовое утверждение, в соответствии с которым мы действуем. У предубеждений и шаблонов есть конкретный эволюционный смысл: они помогают индивидууму выживать даже в самых неожиданных обстоятельствах, когда нет времени на тщательное обдумывание ситуации. Вспомните об этом в следующий раз, когда кто-нибудь начнёт упрекать вас в зашоренности. Человек с предубеждениями выживет, а какой-нибудь прогрессивный умник — нет.
Зал уже открыто хохотал. Широко улыбаясь, МакЭвой подождал, когда хохот стихнет.
— Смысл предубеждений надо иметь в виду, чтобы понимать, как мозг обманывает нас и почему мы на это ведёмся. Суровая правда в том, что мы не знаем и малой части фоновых процессов, проистекающих внутри нас. Предубеждения не хороши и не плохи, они абсолютно естественны при первом знакомстве, но нужно уметь перешагивать через них, чтобы понять, что по-настоящему связывает нас с другими людьми. Извините, что мысль оказалась слишком прозаичной, а я её так затянул. Смысл моей книги — вы ещё помните про книгу? — в том, какие ловушки приготовил нам мозг и как мы можем их обойти, чтобы докопаться до правды. Правда не всегда ведёт к счастью и процветанию, но что есть человеческая жизнь, если не поиск правды. Вы услышали мораль? Это была она. На этом лекция кончается, и начинаются ваши вопросы. Есть у кого-нибудь вопросы?
В воздух взлетело сразу десять-пятнадцать рук.


59.

Майкл вышел на улицу подышать. Он не стал слушать вопросы. Боялся, что услышит такое: «А что у вас теперь с тем парнем?».
МакЭвой ответит: «Да ничего, проспался — и прошло».
Пальцы плохо слушались. Зажигалка сдохла. В кармане пальто Майкл нашёл коробок отсыревших спичек и три минуты ожесточённо пытался прикурить. На четвёртой минуте получилось. Он с жадностью затянулся, обхватив губами фильтр сигареты, выдохнул дым через нос и прислонился спиной к стене. Закрыл глаза. Какой холодный вечер. Дождь барабанит по брусчатке, как в каком-нибудь стрёмном романтическом фильме. Не хватает проникновенного женского вокала и крупного плана с волосами, прилипшими к вискам.
Дождь всё шёл и шёл. Майкл слышал, как в баре люди встают со своих мест. Кто-то сразу выскочил на улицу, кто-то остался. Оживлённый галдёж наполнил и бар, и улицу перед ним. Из бара выпорхнула стайка студентов. Они встали рядом с Майклом и закурили.
— Вот казалось бы, да? — сказал парень в синем анораке. — Ничего нового не сказал, а какая история!
— Это называется сторителлинг, — со знанием дела ответила девушка в очках.
— Я вообще-то не люблю пидоров, — поделился долговязый блондин с длинным носом, — но этот с его дружбаном — просто отвал башки!
— Интересно было бы послушать ту же историю, но от другого мужчины, — сказала его нарумяненная подружка. — Он бы объяснил то же самое в терминах бизнеса. Типа, объединение областей и всё такое, как профессор говорил.
Майкл отлип от стены и протиснулся между студентами. Они не обратили на него внимания. Он вернулся в бар и подошёл к столику. Оставалось пять-шесть экземпляров. Майкл взял один, повертел в руках и встал в очередь за автографом. Она двигалась не быстро: каждый норовил сказать автору пару комплиментов, попросить изощрённую надпись, поделиться идеей, похвалить.
Раза два или три Майкла посещала паническая мысль: сбежать или не сбежать? Он остался. Бармен по имени Колин разносил бокалы с «Лондон Прайд» и собирал деньги. Майкл взял один, расплатился за пиво и за книгу и вылакал всю пинту за пару минут.
Когда подошла его очередь, профессор уже не поднимал головы от столика. Он подписывал книги на автомате, но даже в этом рутинном занятии умудрялся сохранять обаяние.
— Спасибо, что пришли. Как вас зовут?
— Майкл, — сказал Майкл чужим голосом.
— М-м-м, Майкл! Моё любимое имя. Майклу с пожеланиями всего наилучшего… Вот, держите.
Майкл забрал подписанную книгу. На секунду они соприкоснулись пальцами. Прикосновение обожгло, как раскалённая кочерга. Майкл завис над столиком, хоть и знал, что в очереди дожидаются другие люди. МакЭвой поднял голову, чтобы по привычке отбросить волосы с лица, и вдруг посмотрел на Майкла снизу вверх.
Майкл мог поклясться, что зрачки резко расширились. МакЭвой даже рот от изумления приоткрыл.
— А… а… это вы!
— Я, — глупо ответил Майкл.
— А вы… вы… всю лекцию слушали?
Господи, господи, господи. Сказать или не сказать.
— Всю.
Было видно, что МакЭвой растерялся. Ни с того ни с сего вся его находчивость куда-то запропастилась. Он мычал, выдавая нечто нечленораздельное, таращился на Майкла снизу вверх, уронил ручку…
Майкл подумал: как мне этого не хватало.
Пришлось взять всё в свои руки и вежливо ответить:
— Лекция была выше всяких похвал. Вы совершенствуетесь с каждым разом.
— С-с-спасибо… Да.
— Не хочу задерживать очередь, но…
— Нет-нет, ну что вы…
— У меня есть одно предложение. Если позволите, я хотел бы обсудить его лично. Отправить вам на электронную почту? Потом могли бы поговорить.
Это прозвучало так привычно, так по-старому, будто не было никаких двух месяцев, развалов-схождений, скандалов и обид. МакЭвой глядел на Майкла во все глаза.
Надо бы перед ним извиниться, решил Майкл. Извинюсь обязательно. Сразу после главного дела.
— На электронную почту, — повторил Майкл. — Хотите?
— Д-давайте.
— Славно. Спасибо. Я, пожалуй, пойду.
Освободив очередь, Майкл шагнул в сторону, положил книгу в сумку и застегнул молнию. МакЭвой механически подписал следующий экземпляр и снова прикипел взглядом к Майклу.
— А когда… когда ждать письма?
Майкл достал айпад.
— Уже отправляю, сэр.

@темы: Писанина, X-men и РПС, X-Men Observer

URL
Комментарии
2016-02-10 в 23:26 

yanek
chaotic neutral
ах какая красота. и лекция интересная яркая и харизма во все стороны) и признание воу)

2016-02-11 в 00:04 

~Nana
... вообще-то подразумевалось, что вы будете работать вместе, а не вместо.
Ах это "сэр" в конце *смахнула слезу*. Какие же они хорошие, прелесть просто.

2016-02-11 в 00:33 

чашка какао Изерли
А я лежу на дне речном и вижу из воды далекий свет, высокий дом, зеленый луч звезды.
Ой, нам бы такие лекции!
Они все, Майкл, Джеймс и лекция, совершенно прекрасны. Спасибо вам, Андре! :heart:

2016-02-11 в 00:37 

tar
am I right or am I right?!/ I am a delight! Only... feed and coffee me properly.
ААА!!!! Как теперь дождаться следующей главы?!!!!!:heart::heart::heart::heart:
и это я молчу про потрясающую лекцию:hlop::hlop::hlop:
Спасибище!!!:heart::heart::heart:

2016-02-11 в 00:42 

primorskaja
Тот, кто идет не в ногу, слышит другой барабан (с)
Большое человеческое тебе спасибо за этот фик и Стинга. В череде недосыпов и тонн работы эти двое словно глоток весны.

2016-02-11 в 00:59 

Упавший с сеновала
Live long and prosper
Я чувствую себя Олимпийским огнём, несущимся к счастью на руках одухотворённых женщин и мужчин. Это было настолько, настолько, НАСТОЛЬКО в самое сердце, что ааааааа. Простите за нечленораздельность и идиотизм, я люблю вас всей душой, спасибо, СПАСИБО!

2016-02-11 в 01:08 

Duches
Если Вам кажется, что у меня опустились руки - вы ошибаетесь. Я наклонилась за монтировкой.
Боже мой, любовная лирика невиданной интимности от нейрофизиолога))))

Это так прекрасно, что нет слов.

МакЭвой - поэт, однако.

И бедный, бедный Майкл. Невыносимая тяжесть осознания. И письмо. И извинение... Почему мне кажется, что пока Майкл перейдет к извинениям, они уже поругаются?

Чудесная глава!

2016-02-11 в 02:41 

_lumos_
Beam me up, Scotty
Вот сижу и выбираю лучшее в этой главе - лекция или реакция Майкла
Шикарно, как всегда)))

2016-02-11 в 04:26 

kalinared
ура, ура, они снова встретились))) спасибо огромное, шикарная глава! :ura:

2016-02-11 в 05:42 

sablefluffy
Любвеобильный мультифэндомный зефирчик
омайгад, какая глава!!

*катается по полу, обняв подушку*

2016-02-11 в 08:48 

Рейтамира
Роланд бы понял
Утро четверга. Половина вагона метро занято моим "ааааааааааа!!!!"
Это прекрасно, спасибо

2016-02-11 в 10:30 

robervary
Отличный кусок! Классно проработан материал по нейрофизиологии - очень доходчиво, спасибо.
А концовка вообще шикарна :laugh: поняла, как сильно скучала по диалогам Майкла и Джеймса, они оба такие душки, когда вместе :heart:

2016-02-11 в 19:02 

S is for Sibyl
"Мне всё кажется, что на мне штаны скверные, и что я пишу не так, как надо, и что даю больным не те порошки. Это психоз, должно быть." А. П. Чехов
...я тебе же рассказывала мою историю про меня и этот концерт Стинга?

2016-02-11 в 20:39 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Оооо, ребята, всем лучи любви! Я сама так протащилась, что уже следующую главу пишу и вся чуть ли не над землёй парю. Надеюсь, она будет поскорее, а не через полторы недели.

S is for Sibyl, ты рассказывала мне, как сказала Стингу, что тебе нравятся «некоторые его песни», а потом поняла, как стрёмно это звучит. Но про концерт я ничего не слышала =D

URL
2016-02-11 в 21:55 

ftgv
спасибо, обнадеживающее продолжение♡ очень интересно было читать о презентации книги. теперь задуюсь вопросом, что послужило первоисточником в написании такой щахватывающей лекции?

2016-02-11 в 21:59 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
ftgv, лекция Джеймса — это компиляция того, что я прочла в научно-популярных статьях о нейрофизиологии, книгах «Мозг рассказывает» и «Мозг и душа». Я вычленила из них научную составляющую и приплюсовала к ней идею текста. Мне хотелось написать о том, что у противоположностей есть точки сближения, есть возможность понять друг друга и что-то новое почерпнуть, измениться в лучшую сторону. Эта мысль мучила меня, когда я обрисовывала таких разных Майкла и Джеймса, которые были чертовски не похожи и при этом славно подходили друг другу. Оказалось, у идеи есть научное обоснование с красивой метафорой про устройство мозга. Грех было не написать об этом) Так лекция и родилась. Сначала я даже хотела сделать её безумнее и назвать «Почему я стал геем», но потом добавила романтизма =D

URL
2016-02-11 в 22:05 

ftgv
здорово получилось! теперь хочу прочесть книги))

2016-02-11 в 22:42 

GinGin Lolli
Вся современная экономика основана на поиске облегчения вовне(С)
Как же прекрасно!!! И смех и слёзы)))
Спасибо!

2016-02-11 в 23:04 

Несмотря на то, что я с лютым нетерпением жду каждой новой главы, лихорадочно обновляя ваш блог по пятьсот раз на дню, мне меньше всего хочется, чтобы эта история подошла к своему логическому завершению. Но в то же время, я ужасно боюсь скончаться таки от переполнивших меня эмоций раньше, чем нужно хд

2016-02-13 в 13:13 

Нимфа морская
Господи я прямо глазами души видела всю эту главу как кино. Фантастически написано.

2016-02-13 в 18:15 

ivor seghers
заморский провинциал
Как очарователен Джеймс с его типично британской самоиронией!
А этот момент, когда Майкл смотрит на Джеймса, только появившегося на сцене!
Чудесная глава, и какая радость, что они снова встретятся!

2016-02-13 в 19:46 

Чиби-Пакость
Гормоны подождут
Это совершенно потрясающе, как научные факты преподносятся именно в той форме, в которой их мог бы преподнести Джеймс, да еще и имеют конечной целью проиллюстрировать главную мысль романтической линии. Меня безумно кинкает это слияние, катарсис текста просто. И выбор песни и ее настроение меня сначала повеселили, а потом прочитала - и все встало на свои места: ведь и правда магия. И наука, и Джеймс. Майкл, тебе точно не признавались в любви на научно-популярной лекции в баре, полном людей.
Человек с предубеждениями выживет, а какой-нибудь прогрессивный умник — нет.
Я влюбилась в эту фразу. Почему-то сразу представилась колонизация далекой планеты, недружелюбное местное племя и восторженный неофит, радостно ломящийся налаживать контакт :D
— Уже отправляю, сэр.
Убил.
Сначала я даже хотела сделать её безумнее и назвать «Почему я стал геем», но потом добавила романтизма =D
Почему-то с первого же раза я упорно читаю "Извилистый лжец" как "Извилистый шалун" :facepalm:

2016-02-13 в 21:35 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
andre;, очень их советую

GinGin Lolli, спасибо)

Нервный хохоток, я вас так понимаю! Мне чудовищно жаль заканчивать. Как представлю, что скоро поставлю точку, и больше не буду каждый день писать «Альфреда» и думать о нём перед сном... В общем, такая грусть берёт.

Нимфа морская, ivor seghers, спасибо вам)

Чиби-Пакость, бессодержательный ответ не по делу. Ч так тащилась, когда совмещала науку с романтической идеей текста. Это по-настоящему увлекательно, сам процесс доставляет кучу удовольствия. И Майкл с Джеймсом так покладисты перед этими моими опытами! Аааа, кайф.

URL
2016-02-14 в 16:55 

ivor seghers
заморский провинциал
Как очарователен Джеймс с его типично британской самоиронией!
А этот момент, когда Майкл смотрит на Джеймса, только появившегося на сцене!
Чудесная глава, и какая радость, что они снова встретятся!

2016-02-16 в 20:01 

Кэролайн
Сила характера не в умении пробивать стены, а в умении находить двери.
Боже господи боже. Это аааааа.
И ваще, откуда вы столько знаете о биологии и нейробиологии? И о том, как проводятся научпопы ? Я биолог по образованию, и все это прям вот так и есть, да. Бальзам на душу.

2016-02-17 в 22:38 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
ivor seghers, спасибо вам)

Кэролайн, вы просто не представляете, как я вчера прыгала, когда прочла ваш коммент. Услышать такое от специалиста — это как будто небеса разверзлись, на голову упал луч света, и хор баптистов пропел «Аллилуйя!».

URL
2016-02-18 в 08:55 

Кэролайн
Сила характера не в умении пробивать стены, а в умении находить двери.
andre;, для меня тоже ангелы пели непрерывно, пока я это читала)

2016-03-28 в 21:25 

GALINA52
Не, ну читать можно, но, любви нет, Фасс... как актер и мужчина мне не нравится. Описания действия нейронов еще как-то, а вот профессиональные тонкости работы Майкла мне не интересны совершенно. Написано хорошо, но не для меня. Я не смогла, даже перелистывая страницы, это дочитать. Прошу пародону.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Блог Андре

главная