Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:36 

Путевые заметки, день 9

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Суббота. Мишина мама согласилась отвезти нас с Галей и Мишкой на кладбище. Изначально в моих планах не было поездки туда — почему-то не тянет. Раньше тянуло, потом прошло. Но в конце августа будет шестнадцать лет, как нет деда, а в ноябре — пятнадцать, как нет мамы.



Едем через район под названием Порт-Артур. За последние двадцать лет здесь почти ничего не изменилось.





Давным-давно, ещё в моём детстве, лет до девяти, мы ездили этой дорогой в деревню, где у нас был большой дом с летней кухней. Я его очень любила. В дороге встречался пост с шиномонтажкой и огромной клеткой, в которой жил настоящий гималайский медведь со светлым носом, чёрной шкурой и белой манишкой на груди. Один чёрт знает, каким ветром его туда занесло. Иногда мы останавливались, чтобы посмотреть на него и поболтать через прутья. Мишка был очень милый и дружелюбный, рождённый в неволе и выросший среди людей. Однажды кто-то из ночных сторожей оставил клетку открытой, медведь вышел и пошёл в сторону ближайшего посёлка. Там его кто-то пристрелил со страху, и с тех пор клетка стояла пустой. Я горевала по нему, как по другу, и злилась на безымянного неизвестного сторожа. Хороший был медведь, добрый, совсем ручной.



Южное кладбище, расположенное на Черлакском тракте, — это страшное зрелище. Здесь и в сухую весну непросто проехать, а летом всё зарастает буйной зеленью, а зимой покрывается снегом и наледью. Проехать почти невозможно, за могилами никто не следит.




Когда Галя ездит сюда с племянником раз в году, она ориентируется по номерам, чужим могилам и надписям на них. С каждым годом пройти сквозь вереницу могил и оградок становится всё труднее. Странно, что я по-прежнему нахожу нужное место не по обозначениям, а почти интуитивно. Достаточно вырулить на нужную аллею, и через пять минут я окажусь там, где нужно. Было время, когда я пробиралась сюда зимой в одиночестве, ища дыру в заборе со стороны дороги. Вот и мама с этой ужасной фотографией на памятнике. Когда она умерла, все были слишком шокированы, чтобы найти что-то лучше.



И дед с фотографией из паспорта. Я помню его другим.



Мы сели за столик, Мишина мама спросила, что случилось. Галя всё рассказала. Мы пили виски с колой, Галя — водку. Перед уходом Галя попросила разбросать конфеты и печенье. Зачем-то она продолжает соблюдать странные ритуалы, в которых нет ни практического смысла, ни философского. Я взяла горсть конфет, кинула на могилу мамы, подошла к деду, кинула и там. В глаза бросилось собственное кольцо на безымянном пальце — и вдруг я поняла, что впервые приехала к ним с этим кольцом, что со мной рядом стоят (как бы странно это не звучало) муж и свекровь, что мы с Мишкой давно живём в другом городе, что дед умер, когда мне было девять, а мама — когда десять, и, значит, большую часть жизни я прожила без них. Мама не знала, кто такой Мишка. Вряд ли им приходило в голову, что однажды я буду сидеть вот так на корточках, докуривая сигарету и разбрасывая конфеты. И как только я об этом подумала, неожиданно молча разревелась; слёзы градом потекли по лицу, вытереть было нечем. Вышла за ограду, постояла, успокоилась. Давно уже не плачу на кладбище. Кладбище — это просто кости в деревянных коробках, забросанные землёй. Мало-помалу они сами становятся почвой, на которой растёт трава, распадаются на атомы, а через тысячи лет становятся нефтью или чем-нибудь ещё. Всё кончено, прожито, осталось не горе, а светлая печаль. И всё же... Я кое-что успела узнать о них: что это были за люди, какой у них был стержень и характер, чем они жили и что делали. А вот мама с дедом не знали обо мне почти ничего.



После кладбища еду на встречу с подругами детства. На Любинском проспекте, как обычно, кто-то фотографируется с памятником Любочке, жене генерал-губернатора Гасфорда. Любочка умерла от чахотки, не дожив до двадцати четырёх лет.



Слева Алина, справа Настя. Я знаю их лет с трёх-четырёх. Алина теперь управляющая кофейней «Скуратов» у СКК Блинова, а Настя врач-терапевт в психиатрической больнице. Не могу поверить, что прошло двадцать лет, а мы всё ещё можем собраться вот так время от времени, поболтать и не чувствовать себя неловко. В жизни мне часто везло с людьми.



Алинка ездит на мопеде. Мопед прекрасен, как и она сама.




Еду домой, чтобы впервые за неделю насладиться вечером в тишине и одиночестве.




В этот день я наконец-то дописываю «Знай своё место», и потом ещё долго и много курю на балконе. Удивительно, что в минуты такой тоски могут рождаться по-настоящему жизнеутверждающие вещи. Что-то внутри бьётся и протестует против тоски; труднообъяснимое, непознаваемое, жгучее чувство жизни так и просится на бумагу. Заканчивать тексты, которые пишешь месяцами, по-прежнему очень трудно. Жаль отпускать их. Но куда денешься, пусть летят дальше, я им больше не нужна.
Завтра вечером уезжаем в Тюмень и Москву. Уже очень хочу домой. Осталось совсем немного.

@темы: Фото, Путешествия, Быт

URL
Комментарии
2016-08-18 в 23:01 

angasolka
моё стоп-слово - "ещё"
стою с табличкой "free hugs!"

2016-08-19 в 09:30 

Soap-kun
бешено наматывался клубок непоправимости
На кладбище ажно у меня самой глаза намокли @_@

2016-08-19 в 13:18 

А мопед и правда классный, я б на таком сама передвигалась.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Блог Андре

главная