00:39 

Год без лета, 2

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Название: Год без лета
Пейринг: Эрик/Логан
Жанр: драма
Рейтинг: R
Размер: миди (в процессе)
Саммари: 1991 год. Логан разругался со всем миром, оставил школу Ксавье и вернулся на родину в Канаду. Однажды Эрик приезжает к нему и просит о помощи.
Предупреждения: смерть персонажа, ménage à trois с Чарльзом, не бечено. ООС, как в моём олдскульном тройничке.
Часть 1

1991

В декабре Леншерр начал кашлять. Кашель раздирал его изнутри, не затихая ни днём, ни ночью. Ворочаясь на диване, Логан прислушивался к хриплому карканью за стеной. Съездил в город, купил в аптеке лекарство от кашля. Стал подливать сироп в чай и чаще растапливать камин.
Когда кончились дрова, Логан заказал пять вязанок, а до тех пор ходил в лес и собирал хворост. Скоро он сообразил, что дрова некуда складывать. К дому так и просилась пристройка — деревянный короб, примыкающий к северной стене. Логан сделал примитивный чертёж, критически посмотрел на него и внёс пару изменений, упрощая конструкцию. Леншерр заметил короб, когда Логан привёз доски и соорудил фундамент.
Прошёл ещё день. Логан готовил ужин и услышал стук на заднем дворе. Он вышел на крыльцо и удивился: набросив на плечи куртку, Леншерр забивал гвозди, суетясь вокруг короба. Куртка висела на нём мешком, преувеличивая худобу.
— Ты что делаешь?
Леншерр выпрямился. Расхристанный, без шарфа и шапки, он стоял с молотком в руках.
Зачем ему молоток, подумал Логан.
— Замерзнёшь. Пошли в дом.
— Я ещё не закончил.
— Тогда оденься потеплее.
Леншерр размахнулся и вдарил молотком по доске. Логан колебался, разглядывая его спину.
— Знаю, тебе плевать на мои советы. Но твоё здоровье меня тоже касается.
— Не касается.
— Я за тебя деньги получаю.
— Хочешь больше?
— Скорее не хочу, чтобы ты подхватил воспаление лёгких.
Зимний лес обступал опушку со всех сторон. Боковым зрением Логан заметил белку — она ожила на соседней сосне, спрыгнула с ветки на ветку и юркнула вглубь леса.
— Леншерр, ну правда, хорош геройствовать. Я сам всё сделаю.
— Ты меня жалеешь, что ли?
— Эрик, пожалуйста. Иди в дом.
Слово «Эрик» подействовало. Логан открыл дверь, и Леншерр нырнул в гостиную. Едва переступив порог, он опять начал кашлять. Логан забрал у него куртку, нашёл скомканный плед под кроватью и накапал сироп на дно стакана.
— Держи плед... Сядь перед камином, вот сюда. Пей сироп, сразу залпом… Дать обезболивающие?
Леншерр замотался в плед и огрызнулся:
— Мне не нужна сиделка.
Логан присел в соседнее кресло. Люди из этого поколения — дети. Даже если взрослые, даже если стареющие, — всё равно дети.
— Давай я скажу, что думаю, а ты ответишь, прав я или нет. По-моему, ты сам не в курсе, во что всё это выльется. Худший вариант — если ты сляжешь. На такой случай нужен человек, который не заболеет и сумеет тебя накормить. На твоём месте я бы тоже так сделал, но почему бы не сказать сразу?
Леншерр пожал плечами. Логан подложил в огонь полено.
— Мы не чужие люди.
— А какие?
— Ты ещё злишься на меня из-за Чарльза?
— Условие договора — никаких вопросов.
— Тебе шестой десяток идёт, — напомнил Логан после паузы. — Пора бы стать честнее, не?
Леншерр медленно цедил сироп из стакана.
— Значит, эта штука влияет на мутацию. Симптом новый или раньше было так же?
— Не лезь не в своё дело.
— Старик, мне надо знать реальную картину. Ты металл ещё чувствуешь?
— Чувствую.
— А сделать с ним что-нибудь можешь?
— Давай не будем об этом.
— Хочешь, потренируйся на когтях. Попробуй их выдвинуть.
— Зачем?
Разговоры с Леншерром давались Логану нелегко. Всегда так: боишься брякнуть что-то не то и переступить черту, за которой начинается вражда.
Он осторожно ответил:
— Если у тебя проблемы со способностями, надо почаще их использовать. Как-то у меня отказывала регенерация, и я каждый час царапал руку, чтобы проверить скорость заживления тканей. Телу надо тренироваться. Не веришь мне — спроси Чарльза. Он говорит детям то же самое. Помню, у Пита были проблемы...
— Я и без тебя прекрасно знаю, что говорит Чарльз.
Леншерр произносил каждое слово громко и отчётливо, словно разговаривал со слабоумным. Логан неприятно улыбнулся. В груди заворочалось гнусное чувство.
Злоба, что ли?
Нет, не она.
— Давай купим боксёрскую грушу, — предложил Логан. — Будешь срываться на ней, когда припрёт.
— Боксёрская груша ничего мне не сделала.
— А я сделал?
— Успокойся.
— Сам успокойся.
Логан встал, чтобы налить себе выпить. Леншерр трясся в кресле. В свете огня лицо стало восковым, глаза потемнели, и только блестящий лоб выдавал живого.
До Логана запоздало дошло, что оскорбительный тон мог быть вовсе не оскорбительным. У Леншерра заложило уши — вот он и кричит. Помедлив, Логан протянул руку и прикоснулся ко лбу Леншерра тыльной стороной ладони. Пот выступал на коже, как роса.
— Почему ты не сказал, что у тебя температура?
— Убери руку.
— А то что? — поддразнил Логан, но руку всё-таки убрал.
Он дал Леншерру парацетамол и закутал в плед. Заставил выпить горячего чая и съесть порцию ужина. От таблеток Леншерра сморило в сон: голова клонилась вниз, вздрагивала, поднималась, затем снова опускалась.
— Иди спать, — попросил Логан. — Поздно уже.
— Мне нужна твоя помощь, — сказал Леншерр сонным голосом.
Интересно, завтра он вспомнит об этом? Вряд ли.
— Знаю. Я никуда не денусь. Иди спать.

* * *

Ночью он опять не мог уснуть.
Бессонница, подлая дрянь. Пробралась под одеяло, окутала тело. Закрываешь глаза — жужжит в голове. Мысли мечутся из угла в угол; подумал об одном — прицепилось другое. Перебираешь слова, которые хотел сказать за день, но не сказал.
Надо было задать вопросы о Чарльзе и о Питере. Главным образом о Питере. Интересно, он знает, что отец болен? Если знает — почему ничего не сделал? С другой стороны, что тут сделаешь. Можно написать и спросить, как он, но Леншерр не ответит на такое письмо. Он ненавидит признаваться в слабости. Таков удел людей, привыкших всё волочь на своём горбу.
Что ещё — навестить отца в Канаде? Леншерр не из тех, кого хочется навещать. Он не ладил с сыном. Не то чтобы с другими ладил, но с Питом особенно.
Логан хорошо помнил те скандалы: казалось, они возникают из ничего и в считаные минуты разрастаются, как ядерный гриб. Всё живое стремится исчезнуть из зоны поражения. Пит орёт, Леншерр скалится. Чарльз пытается вмешаться, но с тем же успехом можно разнимать разъярённых псов.
Неудивительно, что Пит не пишет. Плохо, конечно. Но неудивительно.
Логан спросил себя: а если бы Леншерр был моим отцом, стал бы я с ним возиться?
Думать об этом было странно. Такие мысли подводили Логана к вопросу, зачем он согласился, а размышлять об этом не хотелось.
Одно он знал точно: встреча с Леншерром — это проявление расточительности. Дело даже не в деньгах. Речь шла о расточительности иного свойства — Логан питал преувеличенные надежды, уделял много внимания мелким проблемам и тратил на Леншерра кучу сил. Помимо этого, он дал волю страсти. Жадности до слов, деталей, запахов... Ему всё хотелось вывести Леншерра на чистую воду, растянуть разговор подольше и докопаться до ерунды. Зачем — одному богу известно.
Расточительность была не в его характере, а со страстью Логан покончил. Он годами жил, довольствуясь самым малым, и привык ни на что не надеяться. Вот так живёшь годами, дурачишь сам себя — и вдруг один месяц всё меняет.
И как только Леншерр это проворачивает?
Логан прислушался: кашля не слышно. Уснул, значит.
Наконец-то уснул.


1983

В тот год Логан восстанавливался после опытов Страйкера. Память вернулась к нему не сразу. Десять предыдущих лет он прожил, как животное: служил хозяину, защищался от врагов, искал крышу над головой и утолял голод. Знать не знал, что бывает что-то ещё.
Джин Грей всё изменила. Прежде сознание Логана было тёмной и тесной комнатой, но вдруг в углу появилась дверца, а за ней тоннель. Сбежав от Страйкера, Логан нырял в этот тоннель, вытаскивая на свет сокровища человечности. Сначала имя, потом привычки. Манеры, желания, осколки детства и юности; воспоминания о войнах, о мужчинах и женщинах, зверях и людях; эпохи, стоящие друг на друге, как карты в карточном домике.
К лету он вспомнил школу в предместьях Нью-Йорка. Она стала являться ему во снах, как психоделические картинки при трипе: цветные пятна, мешанина лиц, буйство красок. Всё это было не похоже на мир, который он знал до этого. Логан стал искать школу и к августу нашёл. Чарльз Ксавье встретил Логана так, будто Логан был ещё одним из его студентов.
По вечерам они вместе копались в недрах памяти, выискивая правду — иногда приятную, но чаще всего не очень. Чарльз завоевал уважение Логана, потому что не пытался ничего из себя строить. Если бывало страшно, говорил: мне страшно. Если радовался — расцветал улыбкой. Обладая колоссальными силами, Чарльз не прикидывался всемогущим. Потом Логан вспомнил, что молодости он был другим — дерзким, самоуверенным, слегка заносчивым, — но время сделало его проще. Время со всеми проделывает такую штуку: берёт главное, а остальное отсекает.
Больше всего Логана поразило, что Чарльз может позволить себе плакать. Сам Логан плакать не мог, хотя поводы были. Мало ли что встречается в недрах памяти: куда не копнёшь, везде кровавая каша — Война Севера и Юга, Первая мировая, Вторая мировая, Хиросима, Корея, Вьетнам, опыты Страйкера.
— Может, остановимся? — предложил Чарльз, откопав очередную мерзкую картинку. — Если тебе трудно, мы можем не продолжать.
У Чарльза был такой пунктик — недооценивать чужие силы и переоценивать свои.
— Мне важно выяснить, что там было, — объяснил Логан. — Надо знать, с чем имеешь дело.
Чарльз вздохнул и кивнул.
То был нехороший год. Логан знакомился с обитателями школы, присматриваясь к студентам и преподавателям. Больше всех ему нравился Питер Максимофф по прозвищу Ртуть — забавный малый, повёрнутый на музыке. Он возился с самыми младшими учениками, затевая уроки, больше похожие на игры. Дети пищали от него, а взрослые неодобрительно косились. Пита это не волновало. Он торчал в школе только ради Леншерра: присматривался, приценивался, искал что-то, будто решал уравнение со множеством неизвестных. В конце ноября Пит собрался с духом и сказал Леншерру: «Я твой сын».
За этим не последовало ничего трогательного: ни объятий, ни слёз, ни даже похлопываний по плечу. Оба чувствовали себя неловко: Пит уверял, что признание ни к чему не обязывает, а Леншерр забрасывал его вопросами: что, да как, да почему.
Больше всего его волновали обстоятельства рождения Пита. Чуть меньше — мать. После разговора с Питом Леншерр отправил ей письмо и вскоре получил ответ с подтверждением. Чарльз подходил к проблеме издалека: он начинал с отвлечённых тем, постепенно сворачивая к Питеру; было видно, что Чарльз пытается разговорить Леншерра, избегая прямых вопросов. Когда эта стратегия не сработала, Чарльз решил дать Леншерру время. Он обронил:
— После всего, что случилось с его семьёй, Эрику будет непросто снова принять отцовство.
Звучало так, будто Чарльз что-то понимает в отцовстве.
Ну, как всегда.
Поначалу Логан опасался Леншерра. На контрасте с Чарльзом он казался Логану резким и угрюмым; вопреки американским обычаям, на его лице редко появлялась улыбка, разве что брови взлетали вверх, предваряя саркастический выпад. Казалось, он не знает, как лучше обойтись с лицевыми мышцами.
Логан быстро догадался, что Чарльз и Эрик — два конца одной палки: с одной стороны, школа подпитывается энтузиазмом, а с другой — нуждается в трезвом и критичном взгляде. Напрашивался вопрос: не потому ли Леншерр такой угрюмый, что всю жизнь носит маску антагониста? Логан по себе знал, что к маскам легко привыкнуть. Некоторым людям трудно вспомнить, кем они были до того, как начали притворяться.
А ведь кем-то были.
К зиме Логан совсем привык к Чарльзу и стал брать на себя часть повседневных забот. К тому моменту Хэнк Маккой, исполнявший обязанности заместителя директора, уже отошёл от дел. Он сказал, что устал от управленческой работы и хочет отдохнуть. За этими словами крылось нечто иное: на самом деле он устал от Чарльза. Одно дело — дружить с Ксавье, а другое — двадцать лет тащить на себе школу. Тянуть Чарльза со дна в плохие времена и поддерживать советом в хорошие. В молодости у Хэнка была возможность оставить работу за дверью лаборатории, но потом её не стало.
Место Хэнка занял Логан. Леншерр раньше других почувствовал перемены: ещё с осени он цеплялся к Логану по мелочам. В том, что касалось критики, ему не было равных: Леншерр всегда находил, до чего докопаться. Вода была для него недостаточно мокрой, сахар — недостаточно сладким. Чарльз излишне мягкий. Логан слишком наглый. Рейвен перегибает палку с тренировками. Хэнк чересчур участливый, а Питер всё делает спустя рукава.
Однажды Логан услышал разговор в кабинете Чарльза. Дверь была приоткрыта, Логан шёл мимо, и вдруг раздался голос:
— Не будь таким строгим с Питером. Это его первая нормальная работа. Не МакДональдс, не воровство, не сезонные заработки…
— Любая работа нормальная. И любую работу нужно делать хорошо.
— Если тебя это утешит, у Питера не очень большая зона ответственности. Когда он ошибается, это не приводит ни к чему фатальному.
— Лучше бы ты дал ему серьёзное дело.
Чарльз возмутился:
— Чтобы он всё испортил и мучился? Ну уж нет.
— А, по-моему, именно так люди и обучаются — пробуют то, что им не по зубам, получают опыт...
— Прости, Эрик, но, кажется, я понимаю в обучении немного больше, чем ты.
Логан задумался, не пора ли вмешаться.
— Ладно, — сказал Эрик. — Хочешь начистоту — давай. Все твои дети сидят в золотых клетках. В школе их жалеют, берегут, охраняют от проблем, но не учат решать проблемы. А реальный мир не такой, как это место. Посмотри на Рейвен...
— С Рейвен всё в порядке.
— Да, но чего ей это стоило? Ты столько лет обращался с ней, как с маленькой девочкой. Не желая оставаться ребёнком, она ушла и хлебнула горя. А потом чуть не наломала дров с Траском.
— Хочешь сказать, это я виноват?
Чёрт.
— Нет. Давай не будем наступать на старые грабли.
— Я и не наступаю.
— Дай Питеру ошибиться.
— Зачем? — осведомился Чарльз, — чтобы ты загнал его до смерти?
Голоса смолкли; похоже, Эрик опешил, а Чарльз осознал, что дал маху.
— Прости, я не имел в виду...
— Ничего.
— Эрик, я пытаюсь сказать, что ты требуешь от Питера слишком многого.
— Нет, просто у тебя низкая планка.
— Что значит низкая планка?
— Да брось. Был бы ты поразборчивее, ничего бы не случилось. И меня бы здесь не было.
Логан не видел лица Чарльза, но мог поклясться, что тот растерялся.
— Эрик, я не… С чего ты всё это взял? Я никогда не…
— Никогда не жалел?
— Нет.
— А я вот жалел.
— Ты не понимаешь, что говоришь. Всё, что произошло…
— …только из-за Шоу. Всё это из-за Шоу. Даже я и ты.
— Я и ты?
— Мы бы не встретились, если бы я не решил убить Шоу. А мне вообще не надо было его убивать.
Чарльз без тени сомнений ответил:
— Вот видишь. Я был прав насчёт тебя.
Ответ не привёл Леншерра в восторг.
— И что? Я должен обрадоваться?
— Не злись.
— Я пытался сделать так, как ты хотел. Жить нормальной жизнью. И толку?
— Эрик.
— Не надо было убивать Шоу и не надо было вестись на твои уговоры — вот и всё. Никто бы не умер, и детей никаких бы не было.
— Ты не в себе, — сказал Чарльз.
Логан решил, что с него хватит, и отошёл подальше от двери.
Но даже из глубины коридора он услышал последнюю фразу:
— Чарльз, а что с того, что ты прав?


1991

Утром Логана разбудил кашель. Он вскочил, по привычке прислушиваясь к звукам за дверью комнаты, и только через секунду сообразил, что кашляет не Леншерр, а он сам.
Последний раз такое было, когда Логана топили. Воздух забивался в лёгкие, кашель выталкивал его наружу, и в носу щипало от морской соли. Теперь всё иначе: сначала появилось болезненное напряжение в животе и диафрагме, а затем сухой кашель продрал горло. Логан вышел на крыльцо, чтобы не шуметь.
Через минуту приступ прошёл, и голова прояснилась. Логан достал сигареты и закурил, прислушиваясь к ощущениям, но кашель не возвращался. Тело работало как обычно. Логан решил, что кашель — это знак обычной простуды. Смена погоды, сквозняки… Да мало ли что. Иногда сквозь барьер регенерации просачиваются симптомы, не успевая развиться во что-то существенное. Волноваться не о чем.
Логан врал даже себе.
Последний раз он простывал в детстве, пока не прорезались когти. Джеймс Хоулетт был самым болезненным ребёнком на свете: он пережил коклюш, ангину, скарлатину, ветрянку, корь, краснуху и многое из того, что не сумели диагностировать врачи. Зимой Джеймс неделями не вставал с постели, а весной и летом почти не выходил из дома из-за аллергий. Отец бросал все силы, чтобы Джеймс окреп и выздоровел, а дед и не надеялся, что наследник дотянет до совершеннолетия. Дед был прав.
Когда Джеймсу исполнилось двенадцать, отца не стало. Ребёнка тоже не стало. С тех пор Росомаха ни разу не болел. Однажды он пережил ядерный взрыв, сгорел заживо, а через минуту был уже на ногах. Что такое кашель рядом с этим?
Чушь какая-то.
К обеду Леншерр выбрался из спальни в гостиную. Он по-прежнему был бледен, но зато не трясся и твёрдо стоял на ногах.
— Ты пропустил завтрак, — сказал Логан. — Подать вместе с обедом?
— Забудь. У тебя есть кофе?
— Да.
— Свари покрепче...
— ...без молока и с двумя ложками сахара. Я помню. Обедать-то будешь?
Леншерр покачал головой. Он сел за стол и сцепил руки в замок. Логан поставил турку на плиту и насыпал в неё кофе. Из турки пахло пережжённым зерном.
— Утром я слышал кашель. Это ты?
— Да, — сказал Логан. — Дымом подавился.
Он сам не понял, зачем соврал, и решил поскорей замять эту тему.
— Как ты сегодня, ничего?
— Ничего.
— Температуры нет? Не тошнит?
Леншерр опять покачал головой.
Он не сводил глаз с турки. Логану пришла в голову идея. Когда поднялась пена, он выключил конфорку, достал из шкафа две кружки и спросил:
— Нальёшь?
Леншерр бросил на Логана настороженный взгляд.
— Плохая идея.
— Давай, — подбодрил Логан. — Она же не из меди. Чистая сталь.
— Это сплав, вообще-то.
— Но ведь магнитится?
— Всё равно плохая идея.
— Да просто попробуй. Она тебя не укусит.
Леншерр поглядывал то на Логана, то на турку. Логан мысленно взывал: ну давай, решайся.
Турка дрогнула и медленно приподнялась над конфоркой. Она дрожала, как живое существо, неуклюже балансируя в воздухе. Было видно, что целенаправленное движение стоит огромных усилий. Так старик с Паркинсоном пытается вывести на бумаге пару слов, но не может совладать с тремором.
Леншерр наморщил лоб. Турка зависла над кружкой и наклонилась, кофе перелился за край и ошпарил Логану руку.
Логан вскрикнул от неожиданности.
— Чёрт!
Турка упала, чудом не опрокинувшись.
— Ничего, — сказал Логан. — Это ерунда.
— Сунь руку под холодную воду.
— Само пройдёт.
Логан подул на пальцы и вытер их полотенцем.
— Я же говорил, — сказал Леншерр, — плохая идея.
— Идея как идея. Я думал, будет хуже.
Логан взял кружку левой рукой, отлил половину кофе в другую кружку и поставил перед Леншерром. Он снова врал. Хотел подбодрить, но не догадывался, насколько всё плохо. С точки зрения обычного человека просто поднять турку силой мысли — это чудо. И неважно, что она едва держится.
Но для человека, который некогда поднимал со дна подводные лодки...
Лучше не думать об этом.
— Ещё не зажил? — спросил Леншерр.
— А?
— Ожог, говорю, не зажил?
Логан спохватился. Кожа на ошпаренных пальцах ещё саднила, и, забывшись, он тряс рукой, чтобы унять боль.
— Почти прошло, — сказал Логан и спрятал руку под столешницей.
— Что-то долго в этот раз.
— Старость не радость.
— Но ты же не старый.
Логану польстило, что Леншерр искренне в это верит.
— Глянь-ка, — предложил он, возвёл глаза к потолку и указал на деревянную балку в углу кухни.
Судя по виду, она гнила здесь десятилетиями. Штукатурка вокруг осыпалась, а дыры в потолке почернели от пыли.
— Дом построили, когда я был совсем мелким. Прикинь: даже эта халупа моложе меня.
— В каком году?
— Угадай.
— В начале двадцатого века? — предположил Леншерр. — В конце девятнадцатого?
— Бери выше. Тысяча восемьсот тридцатые.
— Хорошо, согласен, ты старый.
— А я о чём.
Рука перестала болеть. Логан положил её на стол, чтобы продемонстрировать, что всё в порядке.
Леншерр ничего не сказал; он молча пил кофе и рассматривал балку в углу. Логан не знал, о чём поговорить, чтобы не поссориться. Общаться с Леншерром наедине было трудно, а не общаться ещё труднее.
Странно было обнаружить после стольких лет знакомства, что их всегда связывали другие люди. Хэнк, Питер, Чарльз… В основном Чарльз.
— Так это дом твоего детства? — спросил Леншерр.
Тема была не ахти какая, зато безопасная. Логан с благодарностью схватился за неё.
— Нет. Наш дом стоял за лесом, на холме... Хотя тогда и леса-то не было. Перед постройкой всё вырубили, а высадили уже позже, после меня.
— Тогда что это за место?
— Тут жил наш садовник.
Леншерр поднял брови. Не верит, подумал Логан. Я бы тоже не поверил.
— Кто-кто?
— Садовник. С сыном.
— Так ты из этих?
— Из каких этих?
— Такой же, как Чарльз, — сказал Леншерр.
Во даёт.
— Нет, Чак из испанской иммиграции... А Хоулетты, насколько я помню, из англичан. Дед родился в Англии и перебрался в Северную Америку. У него был нюх на всё, что связано с деньгами. В ту пору ушлые ребята искали пути для торговли мехом, и старик под шумок умудрился выкупить кусок земли с рудниками у торговой компании. Вся Альберта принадлежала торговым компаниям, пока они не объединились и не продали земли канадскому доминиону. Ну, тебе это неинтересно…
— И что случилось потом?
— Да ничего особенного. Дед неплохо наварился. Построил громадный дом на холме, заделал сына. Всё мечтал о лаврах крупного промышленника, но дело долго не прожило.
— Почему?
— Его сын умер.
— Его сын — то есть твой отец?
Логан удивился, что Леншерр ничего не знает. Значит, Чарльз ему не рассказывал.
— Он не был моим отцом. Мать встречалась кое с кем.
— О.
— Да, она спала с садовником, а мужу не говорила.
— С этим садовником? — уточнил Леншерр, неопределённо кивая на комнату.
— Точно.
— Выходит, ты бастард в богатой семье.
— Выходит, так.
Ещё помолчали. Логан допил кофе, встал из-за стола и поставил чашку в раковину.
— И что потом стало с садовником?
— Он надрался и убил моего отца.
— Приёмного отца?
— Да. Хоулетта.
— А насчёт сына садовника? Ты говорил о нём в начале.
— Мы с Виктором сбежали.
— Виктор — это…
— Саблезубый. Мой брат. От отца ему тоже передались регенерация и когти. Правда, Виктору повезло меньше. Логан пил и поколачивал его, так что Виктор ничего не знал, кроме побоев. У него был такой способ общаться с миром: либо тебя кто-то дрючит, либо ты кого-нибудь. Естественно, Виктор предпочитал быть на месте того, кто дрючит. Когда мы служили во Вьетнаме, он положил глаз на одну девчонку, затащил её в дом. Я говорил: не надо, а ему хоть бы что. Хотел уже вмешаться, но тут подошёл офицер, а Виктор напал на него. Пришлось впрячься. Он всё-таки мой брат... В итоге нас расстреляли. Виктор-то не блистал умом. Тот ещё кусок дерьма…
— Ты сказал — Логан. Так звали садовника?
Логан осёкся.
— Да.
— Почему ты взял его имя?
— Мне нужно было какое-нибудь имя.
— А что стало с самим Логаном?
— Он умер.
— Прямо вот взял и умер?
— Я убил его.
Леншерр поднял взгляд и посмотрел прямо на Логана.
Не надо, подумал Логан. Не смотри на меня так.

@темы: Писанина, XXX-men

URL
Комментарии
2017-02-17 в 07:48 

f_zu_f
Я успела вполне - но продолжаю идти По дороге, которой конца, я уверена, нет. (с)
Грустный, сильный, очень настоящий и нежный текст. От него остается послевкусие, как от чая пуэр: закрываешь браузер, а голоса все звучат в голове, и все эти люди все еще стоят совсем рядом, страшно рядом - до деталей, до вздохов и микродвижений. Ходишь, прочитав, и ловишь себя на том, что все думаешь фоном: как они там, в Канаде?

Спасибо вам большое за них. И за вас, что вы такая классная.

2017-02-17 в 08:35 

kotPhoenix
Чтобы его мучить, совести пришлось бы встать в очередь. (с)
Когда Логан говорит "Эрик" это действует не только на Магнето
Сижу пытаюсь застопить лавину чувств
Диалоги восхитительны :love:

2017-02-17 в 15:23 

Alexandra-Lexy
Как я скучала по тройничку! Мне не хватало этой Канады, стылого дома и этих великолепных диалогов!

А можно понудеть? Вот в этом месте Логан проходит мимо кабинета, он слушает диалог, но не видит говорящих, так? То есть:
Голоса смолкли; Эрик остолбенел - но Логан не мог видеть его позу, только услышать изменения в голосе. Не могу конкретнее объяснить, чем царапнуло, может, это вообще только я так считываю.

2017-02-17 в 21:45 

JumboJoe
Так грустно(

2017-02-17 в 22:04 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
f_zu_f, я не знаю, что сказать. Спасибо, что вы со мной. Может, на ты? Вживую на ты, а здесь на вы, нехорошо))

kotPhoenix, :heart:

Alexandra-Lexy, вы очень правильно нудите. Я увлеклась и упустила этот момент, а теперь поправила. Спасибо большое)

JumboJoe, да, увы. Но светло.

URL
2017-02-17 в 22:26 

Belwederchi
я сегодня оптимист
andre;, вопль о том, что ТРОЙНИЧОК ВОЗВРАЩАЕТСЯ ко второй главе сумел оформиться в речь.
ты оживляешь картинки фильмов, наполняя их внутренним содержанием. для меня уже в принципе немыслим Логан в отрыве от твоих текстов - на экране я вижу его и думаю, и болею вместе с ним.
видела сегодня на улице постер "логана" в оранжевом, где он девочку несет на руках. чуть не заплакала - потому что так много о нем, благодаря тебе, знаю.

2017-02-17 в 22:58 

f_zu_f
Я успела вполне - но продолжаю идти По дороге, которой конца, я уверена, нет. (с)
andre;

Аааа, я всю жизнь забываю, с кем перешла уже на ты, а с кем нет, и для верности обычно первые раз семь ошибаюсь в более уважительную сторону! -)) конечно, давай.

И... так хорошо - если только это слово применимо здесь, - что к "Логану", где всё это уже как бы случилось, мы придем после этого текста. Будет чуть легче. Как верно пишут выше, для меня уже в принципе немыслим Логан в отрыве от твоих текстов - на экране я вижу его и думаю, и болею вместе с ним.

2017-02-17 в 23:01 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Belwederchi, f_zu_f, я, кстати, хотела спросить: как вы отнесётесь к тому, чтобы организовать совместный поход на «Логана», а после посидеть в баре, как в старые добрые времена после «Апокалипсиса»?)

URL
2017-02-17 в 23:13 

Belwederchi
я сегодня оптимист
andre;, спрашиваешь! :heart:
может, сразу с субтитрами? если по времени норм будет?

2017-02-17 в 23:16 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Belwederchi, да, я тоже за субтитры) На той неделе посмотрю, как билетов побольше появится. Пока что Яндекс-афиша показывает только 2д-варианты в русском дубляже.

URL
2017-02-18 в 11:52 

Ызарга
Это всё от бездуховности!
Люди из этого поколения — дети
Потому что не успели ими побыть вовремя?

очень тяжело и сильно, наизнанку прям
спасибо

2017-02-18 в 13:24 

f_zu_f
Я успела вполне - но продолжаю идти По дороге, которой конца, я уверена, нет. (с)
andre;

С радостью! Если только смогу по времени) И насчет субтитров - отличная идея.

2017-02-22 в 15:52 

garvet
Я с ужасом ожидаю, кто же их них не переживет этот год, учитывая предупреждение в шапке и спойлер в начале =(

2017-05-03 в 03:44 

Dr. Strangelove.
Будет весело и страшно, будет больно и смешно. ©
Тяжелый текст. Вползает как метастазы в кровь, стылый такой, холодный.
Затягивает. Читаешь и невозможно не перелистнуть дальше.
Диалоги очень живые, настоящие. Как будто сидишь рядом и слушаешь, слушаешь.
Не знаю, уместно ли будет, но мне по прочтению вспомнилась одна цитата, я не помню уже, где на неё натыкалась.Там двое разговаривают. Один говорит, что не может заставить себя на кладбище поехать, чтобы поговорить с. А другой говорит, что ему и кладбище-то не нужно, он каждый день разговаривает. Все говорит, говорит, и никак не заткнется.

Эти разговоры, они как анестезия.
Спасибо большое за то, что вы пишите.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Блог Андре

главная