Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:55 

Год без лета, 3

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Название: Год без лета
Пейринг: Эрик/Логан
Жанр: драма
Рейтинг: R
Размер: миди (в процессе)
Саммари: 1991 год. Логан разругался со всем миром, оставил школу Ксавье и вернулся на родину в Канаду. Однажды Эрик приезжает к нему и просит о помощи.
Предупреждения: смерть персонажа, ménage à trois с Чарльзом, не бечено. ООС, как в моём олдскульном тройничке.
Часть 1 / Часть 2

1983

Уже осенью Логан осознал, что мир школы Ксавье чётко поделён на зоны влияния. Чарльз Ксавье курировал процессы, связанные с обучением, — он развивал в детях творческую жилку, задавался философскими вопросами о мутации, уделял много внимания литературе и истории. Рейвен взяла на себя практику. Она устраивала тренировки, чтобы студенты учились защищать себя и использовать способности лучшим образом. Хэнк с головой ушёл в науку. Учителя сфокусировались на своих предметах и не лезли в дела школы.
Только один человек хватался за всё сразу: Леншерр. Трудно было понять, чем конкретно он занимается: летом изучал финансовую отчётность, а осенью вдруг решил преподавать языки. Следил, чтобы хозяйственные дела школы были в порядке. Зачем-то полез в школьную программу и начал всех критиковать. Со стороны это выглядело так, будто Леншерр хочет взять полный контроль над происходящим.
В начале декабря назрел новый вопрос. Кто-то должен был следить, чтобы в холодильниках не кончались продукты, а в классах — расходные материалы.
— К слову, о закупках… — начал Чарльз на очередном собрании.
Лица присутствующих скисли. Во время таких разговоров Рейвен скучала, а Хэнк, Питер и другие учителя с интересом слушали, но не проявляли инициативы. Никто не горел желанием мотаться в город, собачиться с поставщиками и разгружать фургоны с ящиками.
Вслух такого не говорили, но Логан интуитивно чувствовал, в чём загвоздка: обитателей школы пугала перспектива встречи с внешним миром. Как и всякий исследователь-теоретик, Чарльз ссылался на представления учёных умов, строил гипотезы, много размышлял о людях и мутантах, но предпочитал держаться подальше от практической реализации задуманного.
— Так что мы будем делать с закупками? Нет желающих?
Леншерр подал голос:
— Я могу.
Все посмотрели на него. Повисла нехорошая тишина, какая бывает, когда на вечеринку приходит эксцентричный гость и громко рассказывает неуместную шутку.
— Ты уверен? — спросил Чарльз.
Он хотел задать другой вопрос, но вовремя остановился.
«Ты уверен, что не переубиваешь людей, если будешь видеть их каждую неделю?»
— Если больше никто не собирается… — начал Леншерр, но Чарльз не дал ему договорить.
Он обернулся в кресле, нашёл взглядом Логана и спросил:
— А ты что думаешь?
— Я?
— Тебе не впервой управляться с фургоном.
— Ну... Могу, если надо.
— Тогда решено: за закупки отвечает Логан. Если что-то изменится, обсудим это на следующем собрании.
После собрания Логан подошёл к Леншерру и сказал:
— Если тебе это важно, можешь забрать закупки. Или ездить вместе со мной. Быстрее управимся.
Он наивно думал, что это спасёт ситуацию. Переговоры никогда не были сильной стороной Логана. Леншерр остановился посреди коридора и скрестил руки на груди. Если бы взглядом можно было жечь, от Логана осталась бы кучка пепла.
Мимо прошла Рейвен, хлопнула Леншерра по плечу и шепнула:
— Не бери в голову, Чарльза заносит.
Она явно знала что-то, чего не знал Логан. Леншерр подождал, пока Рейвен уйдёт, и накинулся с вопросами:
— Что, нашёл своё место? Можно поздравить?
— Я предлагаю варианты, — ответил Логан. — Серьёзно, забери ты эти закупки.
— Спасибо, обойдусь. Ручной зверёк должен слушаться хозяина. Вот и действуй.
Эту работу Логан не любил. Раз в неделю он разгружал фургончик: закупался в городе провизией, привозил ящики в школу и таскал их в подвал и на кухню. Чем чаще Логан выбирался из поместья в город, тем больше волновался за школу.
Амбициозная идея создать приют для мутантов, где каждый свободен от гнёта и нападок, не вязалась с реальностью. На заправках и в кафешках люди судачили о холодной войне и военных конфликтах. Экономика мало-помалу избавлялась от регулирования, чего нельзя было сказать о нравах, правах и свободах. Логан интуитивно чувствовал, что манера управления Чарльза вступает в конфликт с глобальными силами. Чарльз был парнем из совсем другой эпохи и ничего не знал об этих силах. Созданный им дворец свободы стоял на песке.

***

Однажды Логан попытался заговорить с Чарльзом о Леншерре.
Был поздний декабрьский вечер; школу украсили к Рождеству, и на каждом углу висели еловые венки и омела. Когда Логан зашёл в кабинет директора, Чарльз сидел за столом, склонившись над бумагами. Гирлянда горела справа, и свет причудливо очерчивал его скулы, загораясь то красным, то зелёным, то голубым.
Логан закрыл за собой дверь и сел на диван. Он ждал, пока Чарльз закончит, оттягивая момент для разговора.
Не отвлекаясь от бумаг, Чарльз спросил:
— Ты что-то хотел?
— Да, я… это насчёт Леншерра.
Ксавье потянулся рукой к голове, как будто хотел взъерошить волосы. Пальцы тронули лысину, но волос не нашли. Чарльз спохватился, убрал руку. Логан следил за ним и думал, что всё это похоже на путешествие во времени. Стоит заговорить о Леншерре, и Чарльз махом забывает, что на дворе восемьдесят третий год.
— И что насчёт него?
— Да я про ту историю… С закупками. Он хотел взяться за это, а ты почему-то отдал дело мне. Со стороны это выглядит так, будто ты думаешь… ну…
— Да?
— Как будто Леншерр не справится. Ты ведь так не думаешь?
Чарльз длинно вздохнул. Он откинулся на спинку кресла, посмотрел в потолок и помолчал, подбирая слова. Обычно Чарльз легко формулировал мысли, но в этот раз заговорил не сразу.
— У Эрика был тяжёлый год. С него уже хватит. Проблемы с Апокалипсисом мы решили, но никаких извинений насчёт убийства его жены и дочери, — Чарльз покачал головой. — Гражданская милиция устроила засаду и взяла в заложники ребёнка, даже не потрудившись оформить ордер или послать официальный запрос. Полное безумие. Не думал, что такое вообще возможно в мирное время. Я пытался добиться хотя бы неофициальных извинений, но не вышло. Собственно, как и в деле с Кеннеди: забыть забыли, но в прессе ни слова.
— Извинения не вернут ему жену.
— Да, но.... Эрик должен знать, что люди не монстры. Ему просто не повезло.
«Ох, Чарльз, сам-то в это веришь?»
— В общем, я не смог донести до него эту мысль.
— Но ты хотя бы говорил ему, что пытался всё уладить? Лучше скажи.
— Логан, это не моё дело. Я не его родственник. Откровенно говоря, даже не знаю, кто я ему.
Логан подумал: зато я знаю.
Но промолчал.
— Нужно время, — заключил Чарльз. — Пусть отдохнёт от людей, а там посмотрим.
— Изоляция решит проблему?
— Это не изоляция. Это отдых.
— Извини, но меня уже тошнит от недомолвок. Вы оба срываетесь на других, хотя могли бы просто поговорить друг с другом.
— Кто срывается — он?
— Я же сказал — вы оба.
— Я не срываюсь. И я говорю с ним.
— Значит, поговори по-другому.
— Логан, не знаю, с чего ты взял это, но, клянусь, со школой всё в порядке. Даже если у нас не всё гладко, это не имеет отношения к делу.
Вечно он так — школа, школа… Едва заговоришь о личном —сразу прикрывается общим делом. Школа стала для Чарльза не только миссией и не только работой; он прикрывался ею, как щитом, чтобы не признавать неудач в личной жизни.
Они замолчали: Чарльз — потому что хотел замять тему, а Логан — потому что не знал, как задать правильные вопросы. В висках слегка кольнуло. Знакомое чувство: осторожное и дразнящее прикосновение к мыслям и слабая вибрация внутри головы.
— Уйди, — попросил Логан.
— Извини, это машинально.
— Мне всё равно. Просто уйди.
— Ты совсем как Эрик.
Слово «Эрик» бухнуло в висках. Логан представлял его как сгусток горячей багровой крови, путешествующий по телу. От одного имени кололо в сердце. На свете не так уж много имён, вызывающих тревожную реакцию. Чарльз, Эрик… грохнуло в животе, вернулось в голову и мечется по сосудам… Да что за чертовщина? В затылке стало горячо.
Ощущение невидимого прикосновения вдруг исчезло. Оторвавшись от бумаг, Чарльз посмотрел на Логана во все глаза.
— Я же просил уйти, Чарльз.
Стало ужасно тихо — так тихо, что Логан мог услышать, как этажом выше Рейвен разгоняет детей по спальням.
Всё изменилось. Оба это поняли. Свет гирлянды нервно пульсировал. Логан выдал себя с потрохами, но и Чарльз тоже. Он мог бы возмутиться, сразу сказать: ты с ума сошёл. Мало ли способов показать человеку, что фантазии напрасны?
Но Чарльз ничего не сделал. Ошеломлённый, он по-прежнему сидел за столом, не сводя глаз с Логана.
В голове будто что-то щёлкнуло. Логан молча ждал, что будет дальше. Колесо инвалидного кресла скрипнуло. Чарльз медленно выехал из-за стола и подобрался поближе к дивану. В метре от Логана он притормозил, словно наткнулся на препятствие. Посмотрел на коляску, как бы говоря: и что нам с этим делать?
Логан не знал, что. Этажом выше ребёнок, громко топая, пробежал по комнате. Логан открыл рот, но Чарльз прижал палец к губам: тише. Он подъехал ещё ближе, протянул руку и положил Логану на колено. Пальцы сжали бедро сквозь ткань джинсов. Какое странное движение: сначала робкое, а потом уверенное. Так хозяин гладит приручённого волка: неуверенно, слегка испуганно, с нарастающим чувством нежности, смешанной с любопытством и страхом.
— Чарли, что ты делаешь? — шёпотом спросил Логан.
Раньше он никогда не называл его Чарли. Глупость какая — Чарли.
— Помолчи, — попросил Чарльз, наклонился вперёд и поцеловал Логана в губы.
На миг они застыли. Очень медленно, боясь спугнуть, Логан ответил. Осмелев, прикусил губу Чарльза, прорвался кончиком языка в мокрый рот. Сразу понял, что хотел этого. Очень сильно.
— Логан, — сказал Чарльз. — Давай не здесь.
— Что не здесь?
Голова не соображала.
— Комната справа по коридору. Моя спальня.
— И что там?
— Кровать, хотя бы.
Ах, кровать.
— С Леншерром?
— Причём тут он?
— Это ты мне скажи, — огрызнулся Логан, уткнулся носом в чужую шею и глубоко вдохнул запах кожи. — Что у тебя с Эриком?
Идиотский вопрос.
Чарльз растерянно погладил Логана по затылку и пропустил волосы сквозь пальцы.
— Понятия не имею. Я хотел вернуть его. Но не знал, как. Думал, всё будет как раньше, но после его жены… всё по-другому, понимаешь?
— Нет, — честно ответил Логан. — Я вообще ничего в вас не понимаю. Оба ненормальные… и всегда были ненормальными…
— Эрика здесь нет.
Наивный Чарли.
— Я хочу знать, к чему готовиться. Завтра он придёт, чтобы свернуть мне шею, и тогда…
— Хватит, — перебил Чарльз.
Очень хотелось курить.


1991

Заячьи следы терялись среди промёрзшей травы и хрустящих иголок. Только к обеду Логан заметил добычу: беляк мелькнул между стволов деревьев, выскочил на опушку и застыл, вытянув уши.
Логан тоже замер. Хороший беляк, крупный. Не меньше двух килограммов. Его хватило бы на ужин, да ещё и на завтрашнее утро. Изо рта Логан вырывались облачка пара. Он дышал ровно, выгадывая момент для нападения.
Две секунды. Три. Заяц всё стоял. Логан задержал дыхание и сжал руки в кулаки. Когти прорвались сквозь мышцы и вспороли кожу на костяшках пальцев. Заяц встрепенулся, учуяв запах крови. Ещё секунда — и уйдёт.
Логан прыгнул, рывком оторвавшись от земли, как пума, и сразу понял, что просчитался. Когда он упал, когти скрябнули в десяти сантиметрах от зайца. Заяц дал дёру, но Логан успел всадить коготь ему в бедро.
Раздался хруст. Логан почти почувствовал, как ломаются косточки. От боли заяц заметался, и Логан поскорей убил его.
Когда Логан встал, пошатываясь, кровь капала с его рук. Пальцы дрожали. На шее вздулись жилы, и в них стучал пульс. Морщась от боли, Логан убрал когти, схватил зайца за ноги и поднял. Увесистая тушка — в зайце было даже не два килограмма, а три с лихвой.
Логан брёл сквозь лес к деревянному домику со скошенной крышей; руки всё ещё дрожали, а костяшки болели. Из трубы на крыше вился дымок; похоже, камин почти потух, и Логан прикинул, на сколько дней хватит дров. Шесть-семь, не больше.
У двери он остановился и оглянулся. Всё было тихо. Заяц качался в руке и бил Логана по коленям. Воздух на опушке стал прозрачен, как тонкое стекло. Стояла звенящая тишина, от которой болят уши и тесно в груди. Деревья, как стражи, обступили опушку со всех сторон. Их серые тени медленно ползли по земле, и в тенях лежал хрусткий снег с капельками заледеневшей крови.
Логан прислушался к тому, что происходило за дверью. Леншерра не слышно — хороший знак. Воспряв духом, Логан прокрался на кухню. Положил зайца на стол, метнулся к ванной и прикрыл за собой дверь. В шкафу под грязной треснувшей раковиной лежали стопки белых бинтов и бутылёк йода, приготовленные с вечера.
Логан включил воду и вымыл руки с мылом. Затем смочил бинт йодом и протёр раны на костяшках. Заскулил сквозь зубы. Просто не смог сдержаться. Кисти опухли и покраснели; вены, обвивавшие локти и предплечья, раздулись, но не целиком, а лоскутками, словно в сосудах застряло что-то мелкое, вроде камушков. Боль разветлялась, текла от кистей наверх, к плечам, а от плеч — к ключицам.
Отражение в потускневшем зеркале беззвучно спросило: а чего ты хотел? Всё честно.
Хлопнула дверь спальни. Голос Леншерра громко спросил:
— Ты уже здесь?
— Да, — отозвался Логан. — В ванной. У нас будет роскошный ужин.
— Это кролик, что ли?
— Заяц.
— Сам поймал?
Логан пробурчал себе под нос:
— Нет, отобрал у волка… — и добавил уже громче: — Конечно, сам. Только надо освежевать. Я подвешу на заднем дворе и подрежу жилы, чтобы кровь вышла. А ты снимешь шкуру, окей?
Дверь ванной без предупреждения распахнулась. Должно быть, Леншерру надоело орать через стенку. Логан инстинктивно отшатнулся, загораживая пятна крови в раковине, но было уже поздно — Леншерр всё заметил. Вопросительный взгляд метнулся вниз, к кистям Логана, а потом наверх, к лицу.
Несколько секунд тишины тянулись годами. Логан проклял себя за глупость.
— Что с руками? — спросил Леншерр.
— Всё нормально.
— Почему они не зарастают?
— Говорю же, всё нормально…
Уголки губ Леншерра дёрнулись вверх и опустились, а лоб собрался в гармошку.
— Поможешь с зайцем? — повторил Логан.
Леншерр не ответил. Он тупо глядел на кисти Логана.
— Ладно, сам всё сделаю. Сейчас, только забинтую… Слушай, ты не мог бы выйти? Тут места всего-ничего.
Леншерр послушно шагнул назад. Логан закрылся на щеколду, привалился к раковине и выдохнул.
Чёрт. Надо же было так глупо подставиться. За дверью раздались шаги. Логан чутко прислушивался, дожидаясь, когда Леншерр зайдёт в комнату. Перемотав руки бинтом, он вышел из ванной, выключил свет и взял зайца.
— Когда ты собирался мне сказать?
Голос раздался из-за спины. Леншерр ещё в школе проворачивал такой трюк: он появлялся неожиданно, обезоруживая противника внезапностью. Логан не собирался идти у него на поводу. Он обернулся и буднично ответил:
— О чём?
Леншерр стоял в дверном проёме кухни. У него был грозный вид. Так и не скажешь, что болен: глаза сверкают, скулы порозовели от злости, спина как железная палка. И как он только умудряется стоять так прямо? В обычной жизни Эрик Леншерр такой же сутулый, как и все, но в гневе статный, как король.
— О том, что ты заразился.
— А я и не заразился, — сказал Логан. — Просто отключилась регенерация.
— Хочешь сказать, что с болезнью это не связано?
И вечно этот обвинительный тон.
— Ну, может, я и подхватил от тебя что-нибудь. Но меня не тошнит, температуры нет, и вообще никаких симптомов, кроме этого, — Логан помахал свободной рукой в бинтах. — Не вижу причин для истерики.
— Такое раньше случалось?
— Да.
— Врёшь.
— Слушай, отстань, а?
— Что ты собираешься с этим делать?
— Да ничего я не собираюсь. Мне надо зайца разделать.
— Зверёныш, у тебя есть мозги?
Вот опять начинается.

***

Он подвесил тушку к ветке на заднем дворе и, подрезав сухожилия, подождал, когда стечёт кровь. Крови набралось на полкастрюли, и Логан не знал, куда её деть.
Лет пять назад у Логана была собака — печальная лохматая сука без имени. После охоты он варил ей заячью кровь и делился варёным мясом, нарезая его на мелкие кусочки. Похоже, кто-то прогнал бедолагу из деревни, и, побродив по лесу, она вышла к домику Логана — худая, длинноногая, со свалявшейся светлой шерстью и впалым животом, на котором торчали соски от последнего помёта. Прожив у Логана две зимы, она исчезла в один день так же, как и появилась. Временами он скучал по той суке и жалел, что не выбрал имя.
Она любила сидеть в гостиной рядом с креслом, положив тяжёлую лобастую голову на колени Логана, ела с рук, что дают, и скулила, если он уходил надолго. Почёсывая её по животу, он натыкался пальцами на истощённые молочные железы и гадал, куда делись щенки. Наверное, их утопили. Деревенские всех топят. Он гладил суку и думал, скольких детей ей пришлось пережить и как скоро пропадало молоко.
Может, и хорошо, что она ушла.
Все уходили.
Солнце шло к закату. Логан снял шкуру с кролика и выпотрошил, сложив требуху в пакет. От каждого движения руки по-прежнему ныли, но он старался работать быстро, чтобы не затягивать с ужином.
Рагу было готово в семь. Логан снял с огня чугунный казан, достал половник и наполнил до краёв две тарелки. От тарелок шёл жгучий пар, завиваясь в кольца и растворяясь в воздухе. Так змея танцует под дудочку факира.
Запах распространился по всему дому. Леншерр вышел из спальни и остановился в дверном проёме.
— Садись ужинать, — сказал Логан.
Леншерр неохотно сел в кресло. Он всё ещё косился на руки Логана. Этот презрительный взгляд Логан хорошо знал по прошлому.
— Ешь.
Он набросился на еду, проглотил горячий кусок зайчатины, почти не жуя. Леншерр вяло ковырнул рагу вилкой, принюхался и поставил плошку на столик.
— Что-то не так?
Логан задал этот вопрос и тут же вспомнил, что не положил мясо в воду. Чтобы вывести запах леса, зайчатину нужно вымочить в холодной воде за пять-шесть часов до готовки. Он привык к этому вкусу, но забыл, что Леншерр не привык.
— Послушай, — сказал Леншерр, — хочешь охотиться — ради бога. Но, чтобы ты знал, трофейное мясо необязательно готовить. Его можно просто выбросить.
— Ты пойми. Есть только одна причина, чтобы убить зверя: если собираешься его съесть.
Леншерр вздохнул. Логан буравил его взглядом. До чего скверно Леншерр выглядит, когда не злится: похудевший, с валившимися щеками, вокруг глаз — синие круги, подбородок и щёки обросли седоватой щетиной.
— У меня есть флаконы для сбора крови, — сказал Леншерр. — Маккой велел прислать ему на анализ, если что-то изменится. Давай пошлём ему твою пробу. Я покажу, как это делается.
— Не надо.
— Надо, Зверёныш. Мы должны знать, заразен ты или нет. Если заразен, придётся искать другие способы добывать пищу.
Логану стало стыдно: он так увлёкся бинтованием рук и ноющей болью, что совсем не подумал об этом.
— Окей, будь по-твоему. Только ешь, пожалуйста. Ты должен есть.
Поколебавшись с минуту, Леншерр сдался и взял плошку. Он выбирал картошку, а к мясу не притрагивался.
Ладно, подумал Логан. Это уже что-то.
— Завтра надену маску и схожу в деревню. Йод закончился. Тебе купить что-нибудь?
— Нет.
— Может, какие-нибудь книги?
— Ничего не нужно.
От Логана не укрылся быстрый взгляд, которым Леншерр снова наградил его руки, перемотанные бинтами. Леншерр помолчал, словно раздумывая, стоит ли поднимать эту тему.
Логан понадеялся, что пронесёт.
Не пронесло.
— Ты собираешься и дальше это делать?
Логан хрустнул костяшками пальцев. Они тут же вспыхнули болью.
— Что делать?
— Пользоваться когтями.
Логан пожал плечами.
— Ну да.
— Без регенерации ты долго не протянешь. Хочешь и дальше охотиться — купи ружьё.
Логан насторожился. Содержание разговора всё то же — Зверёныш, не делай глупостей. И вдруг какие-то новые нотки: откажись, сдайся, купи ружьё…
— Оружие — это не мой метод.
— Йод и бинты — это тоже не твой метод. Но ими приходится пользоваться. Мир уже не тот, что прежде. Тебе придётся принять это и поменять привычки.
— Ерунда. Решил сдаться, что ли?
— Ну, почему бы и нет. Раз уж я допустил это…
— Допустил что? — перебил Логан. — Ты правда думаешь, что у тебя есть власть над болезнями?
— Нет, но... Я должен был предугадать, что люди сделают нечто подобное. Чарльз внушал, что с войной покончено, а я, дурак, поверил. Хотя люди и раньше водили его за нос. Надо было держать ухо востро, но я расслабился. Наверное, школа на всех оказывает такое действие. Теряешь бдительность.
У Логана вырвалось:
— Пока ты с Чарльзом, кажется, что всё в полном порядке.
Леншерр задержал на нём взгляд.
— Да.
От камина шёл жар, и танцующие языки пламени притягивали к себе, вынуждали сидеть рядом в соседних креслах и вести какой-никакой разговор. Простой закон природы: свет манит всё живое, а тьма пожирает мёртвое.
— Значит, это сделали люди? — спросил Логан.
— Всё началось, когда я съездил в Лэнгли. Они требовали от школы отчётные документы. Я поехал, чтобы разобраться, провёл там пару часов, а через день начались первые симптомы. Может, что-то подсыпали или укололи иглой. Теперь уже не поймёшь.
— Мир всегда был дерьмовым местом. Но это не повод сдаваться, и ты это знаешь.
— Слово «сдастся» подразумевает борьбу.
— Именно.
— А мы уже ни с кем не воюем. Мы проиграли, Зверёныш.
— Чушь.
Леншерр сделал слабый жест рукой, прося тишины.
— Ты цепляешься за прошлое. Я это понимаю. Но прошлое не принесёт тебе покоя.
— С чего ты взял, что мне нужен покой?
Леншерр вяло усмехнулся и посмотрел в камин. Отблеск огня вспыхнул в его глазах и погас.
— Ты играешь в шахматы, Зверёныш?
— А?
— Шахматы. Играешь или нет?
— Когда-то играл.
— Тогда купи набор в деревне.
Логан поискал слова и осторожно ответил:
— Подожди, пока всё пройдёт. Вернёшься в школу, и тогда…
— Зверёныш, не будь дураком. Мы оба знаем, что это не пройдёт.
Логан взял плошку и отнёс её в кухню. Включил воду, чтобы создать видимость работы, но мыть посуду не стал — просто стоял над раковиной.
Леншерр подкрался сзади. Логан чувствовал его присутствие.
— Ты ведь всё понимаешь, — сказал Леншерр с неожиданной мягкостью.
Логан закрутил кран и обернулся. Леншерр положил на стол флакон для сбора крови.
— Разберись с этим сегодня, ладно? Отправь кровь экспресс-почтой. Соври что-нибудь Маккою насчёт этой заразы. Он не должен догадаться, что я живу здесь, иначе настучит Чарльзу, а Чарльз захочет приехать.
Логана раздражала практичность Леншерра. Он вёл себя так, будто речь шла о несущественной бытовой проблеме.
— Ты говорил, что это пройдёт.
— Не пройдёт.
— Откуда ты знаешь? Тебе ведь стало легче. Ты уже не кашляешь, не блюёшь, и температуры нет. Тебе становится лучше…
— Нет, не становится, — возразил Леншерр. — Сердце отказывает. Утром был приступ.
Смысл сказанного дошёл до Логана не сразу. Леншерр спокойно продолжал:
— На этот случай есть нитроглицерин. Пока помогает, но вряд ли это надолго.
— Хэнк что-нибудь придумает. Я напишу ему, и он…
Леншерр поморщился.
— Зверёныш, не делай вид, что тебе очень жаль.
— А, по-твоему, мне не жаль?
— По-моему, ты привык строить из себя паиньку перед Чарльзом. Но Чарльза здесь нет, остались только мы двое.
— Я пытаюсь помочь тебе.
— А не надо помогать. Ты победил. Если повезёт, у тебя появится шанс увидеть Чарльза ещё разок. А у меня уже нет, и мы оба это знаем.
На Логана навалилось оцепенение. Липкое чувство. Голова стала тяжёлой, как после бурной ночи. Он не мог поверить, что о смерти можно говорить так небрежно.
— Вижу, до тебя наконец-то дошло, — удовлетворённо сказал Леншерр. — Что ж, я рад, что мы с этим разобрались. Осталось ещё одно. Я не хочу умирать долго.
Логан уже понял, к чему всё идёт.
— Если сердце не откажет в один момент, я могу ослабеть. Перестану ходить и есть. Это будет уже не жизнь. Есть предел беспомощности, и я предпочёл бы не заходить за него.
— Меня это не касается.
— Если дело в деньгах, могу выплатить компенсацию.
— Ты соображаешь, что несёшь?
— Ой, да брось. Сентиментальность сейчас не к месту.
Некоторые слова бьют сильнее кулака. Мало кому удавалось задеть Логана за живое. Чарльзу. Иногда Хэнку. Паре женщин из прошлого. Тем, кого любил он и тем, кто любил его в ответ. Ибо только любовь способна так ранить.
Логан и не догадывался, что Леншерр сумеет добраться до этих струнок. Выходит, он ошибся.
— Знаешь, я всегда знал, что ты кусок дерьма. Но чтобы настолько…
— Уймись, Зверёныш. Поговорим о деле. Такого рода... вещи... они тебе не в новинку. Просто сделай это для меня, когда придёт время. Ты ведь хотел этого.
— Что, прости?
— Ты хотел убить меня. Ещё лет двадцать назад. Причём тогда был готов за бесплатно. Я даю тебе шанс.
Шанс он даёт. Какая прелесть.
Логан шагнул к Леншерру.
— Давай-ка обсудим всё ещё раз. Я хочу убедиться, что правильно тебя понял. Ты хочешь сохранить лицо, до последнего дня контролировать ситуацию, а потом героически умереть. Уже и инструмент себе нашёл. Тупица Зверёныш пойдёт на всё ради денег. На хрена с ним церемониться, правда? А что он... тебя... он тебя...
Логан никак не мог выговорить это дурацкое слово.
Такого выражения на лице Леншерра он ещё не видел. Внутри будто что-то заклинило. Леншерр пытался ответить, но не мог совладать с собой.
Иногда Логан ненавидел его так сильно, что, если бы ненависть была физической силой... она разрушила бы дом и ударной волной снесла деревья, она бы прорвалась в деревню и оставила от неё пепелище, взвилась чёрным столбиком в зимнее небо, отравила воздух, землю и воду... Ненависть побеждала.
Никто не побеждал, а она — да.
— Вот как мы поступим. Ты умрёшь медленно, — пообещал Логан. — Я постараюсь сделать так, чтобы ты протянул подольше. Будешь лежать в соплях и слезах, встать не сможешь, спать не сможешь. Забудешь, как тебя звать. Захочешь остаться один, но я никуда не денусь. Кто знает, на сколько это затянется? Мне спешить некуда.
— Логан, прошу тебя...
— Я не Логан, а Зверёныш. Бесплатный совет: иди и повесься, пока можешь. Я принесу верёвку и мыло. Стул стоит в углу, а в спальне есть крюк на потолке. Завтра с утра я уеду в город, а на обратном пути захвачу с собой плотника, чтоб сделал замеры для гроба. Ты больше любишь осину или дуб?
Леншерр взял Логан за локоть и потянул.
— Успокойся.
— Осина или дуб? Может, вишня?
— Прости меня.
Он совершил какое-то странное движение — завёл руки за спину Логана. Логан рывком толкнул его. Пошатнувшись, Леншерр схватил Логана за рубашку.
Они упали на пол, и Леншерр неожиданно оказался сверху. Над Логаном нависло бледное лицо с лихорадочно блестящими серыми глазами. Вблизи было видно, как время поработало над Леншерром. Губы стали штопаными, кожа истончилась. Морщины изрезали лицо, словно грубый скульптор собирался вытесать из него нечто иное, но отвлёкся и бросил дело.
Порой время убыстрялось, затягивая Логана в буйный водоворот. Он забывал, какой сейчас год, и терял счёт неделям и месяцам. А иной раз не мог дождаться, когда наступит утро, и тёмная ночь казалась бесконечной, как космос.
Время — это не только скульптор. Это ещё и качели: толкнулся вперёд, взлетел, завис на мгновение на вершине, ослеплённый солнцем, — и вот летишь вниз, в темноту, тяжело и устало, — и снова вверх, с силой и рвением, — и вниз, с неизбежным падением...
Вверх и вниз.
— Прости, — повторил Леншерр.
Только теперь до Логана дошло, что это был за жест — объятие. Легко было злиться на Леншерра, пока тот стоял напротив и будничным тоном предлагал совершить убийство. Ненависть включалась так просто, словно за неё отвечал рубильник на расстоянии вытянутой руки.
Теперь сложнее... что-то мешает... вес тела Леншерра, тихое дыхание, запах его кожи и блеск глаз.
— Логан.
— А?
— Когда ты сказал, что ты меня...
Проклятье.
— Что ты имел в виду?
— А сам не догадываешься?
— Я хочу, чтобы ты сказал. Скажи.
— Ты нарочно, да?
— Нет.
— Нарочно ищешь больное место, чтобы потом ткнуть в него.
— Скажи это.
Упрямство Леншерра не знало границ. Логан уговаривал себя: да хватит, чего ты медлишь, отпихни его. Посмотри, какой Леншерр хилый. Он только изображает власть, а на самом деле ничего не контролирует.
Так Логан уговаривал себя. Но в то же время не поддавался на уговоры. Собирался отвести глаза, но не мог перестать смотреть на Леншерра.
Хотел и не хотел. Любил и не любил.

@темы: Писанина, XXX-men

URL
Комментарии
2017-02-23 в 23:40 

Этнический упырь, штатный злодей, сам себе гаечка
Даша, ты меня просто убиваешь Т___Т мееедленно.
Я редко что-то пишу, но тут уже разрыдалась на середине, так что...
Они такие невыносимые мудаки, когда дело касается общения, все трое.
Пожалуйста, не останавливайся.

2017-02-24 в 10:47 

Ызарга
Это всё от бездуховности!
Это катастрофически великолепно. И продолжает разрывать в клочья. Как же они не умеют говорить и слушать, насколько не хотят этого делать даже в подобной ситуации - полный швах

2017-02-24 в 14:45 

Спасибо. Очень понравилось

2017-02-24 в 19:44 

kotPhoenix
Чтобы его мучить, совести пришлось бы встать в очередь. (с)
Какой-то невероятный шквал чувств вызывает последняя сцена. искусала себе все губы в автобусе
Контраст между Чарли, школой, 83м - и настоящим.. наизнанку меня выворачивает.
Почему Эрик такой мудак. Почему все вот это вот - только в подобных обстоятельствах. Почему так хорошо от Леншерр\Логан, мы опять потеряли дно.
читать дальше

2017-02-24 в 21:40 

JumboJoe
Так грустно что осталась всего 1 часть...

2017-02-25 в 22:44 

elpidaki
В порочащих связях замечен не был. Все смотрят не на то. (с)
JumboJoe, а не 2? там написано из 5 и я полна надежд

2017-02-25 в 22:49 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Спасибо всем огромное. Я что-то сильно распереживалась насчёт этого текста, прямо живу в нём, каждый день с утра до вечера обо всём этом думаю. Здорово слышать, что «Эрик, ты не один»))

На самом деле изначально я планировала уместиться в 4 частях, но поняла, что по таймлайну не влезаю в эти рамки, и расширила до 5 частей. А теперь уже думаю: может, 6 или даже 7? Можно будет раскрыть получше историю с Питером, эта тема меня очень волнует, а в заданный объём она не влезает. Мне немного стыдно за то, что лоханулась, поэтому помалкиваю на этот счёт. Простите меня)

URL
2017-02-25 в 23:33 

elpidaki
В порочащих связях замечен не был. Все смотрят не на то. (с)
это же идеально)

2017-02-26 в 00:03 

JumboJoe
На самом деле изначально я планировала уместиться в 4 частях, но поняла, что по таймлайну не влезаю в эти рамки, и расширила до 5 частей. А теперь уже думаю: может, 6 или даже 7? Можно будет раскрыть получше историю с Питером, эта тема меня очень волнует, а в заданный объём она не влезает. Мне немного стыдно за то, что лоханулась, поэтому помалкиваю на этот счёт. Простите меня)

Больше частей - больше удовольствия читателям :gigi:

2017-02-28 в 15:44 

Упавший с сеновала
Live long and prosper
Знаете, что меня удивляет, так это ваша способность так явственно и четко объяснить то, что сокрыто. Объясню: вы не говорите в прямую, обходите, подбираете такие слова, что сразу и не понять, что происходит. Но подсознательно, интуитивно, перекладывая на какую-то другую жизнь, свою или чужую, становится ясно, что хотел сказать Эрик, что хотел сказать Логан. И вот эта способность сказать, будто и не говорил, очень поражает.
Насчет самого тройничка. Я вообще не понимаю полиаморные отношения, не осуждаю, ни в коем случае, но не могу понять, как можно сразу любить двоих и более людей. И к этому тексту я подходила с осторожностью, как к зверю, который в любое время может сцапать и оставить только кости. Но, на удивление, ничего пугающего и странного лично для меня я не увидела: Логан, Чарльз и Эрик смотрятся очень органично, как люди, знающие все друг про друга и не знающие ничерта. Особенно Чарльз с Эриком, у них всегда все сложно. Логан в первых главах все равно выглядит больше как сваха, или так вижу только я.
Выражаю свою благодарность вам за нестандартный взгляд, а именно за то, что вы не спустились только в телесное, а понимаете героев и делаете их живыми. Спасибо

2017-02-28 в 23:22 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Упавший с сеновала, спасибо вам огромное) Вы правы — это история не только и не столько про телесное. Правда, я не думаю, что это моя заслуга — по-моему, они сами такие, а моя задача — просто донести, а это не всегда хорошо получается. Но всё равно очень приятно слышать.

URL
2017-05-03 в 04:15 

Dr. Strangelove.
Будет весело и страшно, будет больно и смешно. ©
Большой силы текст.
Так четко выразить словами неосязаемое - для этого нужно мастерство и душа глубиной с марианскую впадину.
Вы сами как скульптор, безжалостный, но справедливый, отсекаете все ненужное, оставляя самую суть.
И Эрик с Логаном такие ужасно живые.
И мне нравится этот минимум происходящего вокруг и этот мерзлый, старый дом и эти двое - умирающие каждый по-своему.
Спасибо.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Блог Андре

главная