Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
20:59 

Год без лета, финал

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Последняя часть. Больше двух недель я оттягивала финал; прощаться с текстом, особенно этим, по-прежнему очень трудно. Вчера ночью поставила точку и весь день хожу сама не своя. Хочется написать какой-нибудь пост об авторской кухне, но, наверное, всё от тоски. Этой истории пора уходить в свободное плавание. Логан, Эрик. Я буду по вам скучать.

Название: Год без лета
Пейринг: Эрик/Логан
Жанр: драма
Рейтинг: R
Размер: миди (закончен, ~ 26 000 слов)
Саммари: 1991 год. Логан разругался со всем миром, оставил школу Ксавье и вернулся на родину в Канаду. Однажды Эрик приезжает к нему и просит о помощи.
Предупреждения: смерть персонажа, ménage à trois с Чарльзом, не бечено. ООС, как в моём олдскульном тройничке.
Часть 1 / Часть 2 / Часть 3 / Часть 4 / Часть 5
Фик целиком – на AO3

1992

К концу марта дела стали совсем плохи. Леншерр пережил два сердечных приступа. Оба раза Логан быстро подсовывал ему таблетки, так что всё обошлось. Но с каждым днём Леншерр становился всё слабее: медленнее ходил, медленнее разговаривал, подолгу спал.
Иногда его слабость так бросалась в глаза, что Логану становилось неловко. Одно дело — видеть слабым Чарльза или Хэнка, а другое дело — Эрика. В этом было нечто противоестественное. Нечто такое, с чем Логан не мог смириться.
Чтобы не мешать Эрику, Логан снова переехал в гостиную и спал на диване, подолгу пялясь в потолок и прислушиваясь к дыханию. Ничего не помогало.
Однажды утром Леншерр не смог встать с постели. Он приподнялся на локтях, наморщил лоб и медленно опустился на подушки.
— Вставай, — велел Логан.
— Знаешь, — сказал Леншерр, — я, пожалуй, ещё посплю.
— Пытаешься развести меня на завтрак в постель?
Леншерр улыбнулся.
— Я посплю, — повторил он.
— Голова болит? Сердце?
— Нет. Всё в порядке. Просто я устал.
— Таблетки пил?
— Да.
— Ещё выпей.
— Хватит, Логан.
Логан приготовил омлет и отнёс поднос в спальню. Леншерр по-прежнему не вставал.
— Тебе надо было в магазин? — спросил Леншерр.
— Потерпит.
— Да нет, езжай. Всё в порядке.
Логан приложил ладонь ко лбу Леншерра. Кожа была прохладной, но это не утешило.
— Пообещай, что ничего не сделаешь, пока меня не будет.
— Хорошо.
— Скажи: клянусь, что не повешусь.
— Клянусь, что не повешусь.
— Только без уловок.
— Иди уже.
Перед уходом Логан взял бритву из ванной и ножи из кухонных шкафов. Он спрятал их за холодильником. Чуть подумав, положил туда же некоторые таблетки из аптечки, затем проверил ящик с инструментами и забрал в машину рулон бечёвки.
Напоследок Логан наполнил кувшин и перекрыл воду на кухне и в ванной. Излишество, конечно, — он знал, что утопиться без груза и посторонней помощи почти невозможно. Логан делал это ради собственного спокойствия. Он хотел быть уверенным в том, что не дал Леншерру ни единого шанса.
В спальне было тихо. Омлет на подносе так и лежал нетронутым. Леншерр лежал с закрытыми глазами; от его безмятежности Логану было не по себе.
— Если захочешь пить — бери воду из кувшина.
— Хорошо.
— Я поехал. Вернусь через полтора часа.
— Ладно.
По дороге Логан злился на себя и на Леншерра. Раньше он не верил, что придёт день, когда придётся прятать ножи за холодильник. В голове крутились безумные мысли. Всё не предусмотришь. При желании можно можно разбить стакан и использовать стекло. Однажды Логан сидел в плену у японцев; один парень из военнопленных разбил себе очки, проглотил стекло и умер от внутреннего кровотечения. А другой надел на голову пакет и задохнулся. А третий…
Нет, хватит.
Посмотри на себя, старик. Во что ты превратился? Леншерру ему и делать ничего не пришлось, ты сам себя накручиваешь.
Прекрати это, Логан. Перестань дёргаться, он всё равно умрёт. Не сегодня, так завтра. И не надо изображать удивление. Ты догадывался с самого начала, а потом узнал наверняка. Вопрос о том, чтобы спасти Леншерра, даже не стоял на повестке. Дай ему спокойно дожить то, что осталось.
Как же не хватает Чарльза.
Вдруг Логан почувствовал шорох внутри головы. Далёкий и слабый шёпот. Кто-то звал его по имени.
Логан свернул на обочину, заглушил двигатель и зажмурился.
— Логан, — шепнул голос. — Логан…
Мимо пронеслась тяжёлая нагруженная фура, громыхая колёсами. Грохот отвлекал. Логан включил музыку и прибавил громкости. Это опять были «Битлы» — на этот раз Love Me Do. Песни из шестидесятых и люди из шестидесятых.
— Логан, поговори со мной.
Он сконцентрировался на музыке, пытаясь выбросить из головы все мысли. Думать только о песне.
Love, love me do… You know I love you… I'll always be true…
— Где Эрик?
От напряжения мышцы спины свело судорогой. Логан вцепился в руль и прижался к нему лбом. Он знал, что Чарльзу трудно продираться через адамантий. Он не прочтёт мысли, если не дать лазейки.
Love, love me do… You know I love you…
— Логан, прошу тебя.
В затылке пульсировала боль. Шёпот стал невыносимым. Не сдержавшись, Логан рявкнул:
— Иди к чёрту, Чарли.
Он стукнулся лбом о руль и повторил:
— К чёрту. Иди к чёрту!
Захотелось ударить кого-нибудь, разбить приборную панель, динамики и стёкла, вырвать и выбросить магнитолу. Разрушить всё — машину и дорогу. Избавиться от музыки, от шёпота… И особенно от этой… как её.
Любви.
Шёпот в голове стал испуганным; потом он затих, а следом исчез и шорох. Чарльз ушёл, и Логан остался один. Песня всё не заканчивалась; простенький мотив, повторяющиеся припевы... Love, love me do.
Слышал, Чарли? Ты слышал? Скажи, какой с этого толк?
Он вдруг понял, что плачет. Никогда не мог, а тут прорвало. Злые слёзы потекли по щекам. Логан вытер лицо рукавом, выключил музыку и минуту посидел в тишине, пытаясь успокоиться.
Наконец он совладал с собой и выехал с обочины на шоссе.

* * *

— Садись, — приказал Логан и подтолкнул коляску к кровати. — Тебе надо на воздух. Нельзя всё время сидеть в четырёх стенах.
Леншерр приподнялся на локтях.
— Это ещё что?
Он разглядывал инвалидное кресло так, будто в жизни не видел ничего подобного.
— Купил в городе. Там есть магазин с медицинской техникой. Говорят, эта модель удобнее остальных, и к тому же она для улицы. Можно регулировать наклон спинки и высоту сиденья.
Леншерр свёл брови к переносице и перевёл взгляд на Логана. Его лицо хотелось сфотографировать на память.
— Ты что, блядь, шутишь?
— А тебе смешно?
— Я в это не сяду.
— Ещё как сядешь. Раз нет сил ходить, значит, будешь ездить в кресле.
— Только через мой труп.
На языке вертелись язвительные слова: мол, а что особенного в кресле? Побудь в шкуре Чарльза, тебе полезно.
— Хочешь, не хочешь — меня не парит. Ты сделаешь то, что я скажу. Поднимайся и не зли меня.
Ответом была тишина.
— Леншерр, ты правда хочешь, чтоб я взял тебя на руки и посадил в кресло?
— Ты этого не сделаешь.
— На что спорим?
Леншерр поджал губы.
— Давай, не тяни. Тащи сюда свою задницу, нам надо ехать.
— Куда ехать?
— На экскурсию.
— Ты рехнулся, что ли?
— Леншерр, я же сказал — не зли меня.
Он выглядел сбитым с толку. Недоверчиво покосившись на Логана, Леншерр сел в постели, схватился за изголовье и опустил ноги на пол. Кажется, он потихоньку осознавал, что ему и впрямь придётся сесть в кресло. Логан наблюдал за метаморфозами, не вмешиваясь.
Надо же. Чарльз гораздо храбрее по этой части. Впрочем, он ничего не имел против коляски. Иногда казалось, что ему в ней даже нравится. Увечье не доставляло Чарльзу неудобств — ни бытовых, ни душевных; он мог устроить гонку в инвалидном кресле, кружиться в нём по комнате и соревноваться со скейтерами, кто быстрее.
Что ни говори, а Чарльз — свободный человек. Гораздо свободнее Леншерра.
— Ну? — поторопил Логан. — Надень свитер, там не жарко.
Леншерр натянул свитер, сердито оттолкнулся от кровати, привстал и пересел в кресло. Даже это простое движение далось ему нелегко.
— Спина болит? — предположил Логан.
— Отцепись.
— Гляди-ка, я угадал с размером. Удобно?
— Нет.
— Ну ничего, часок потерпишь.
Логан вывез коляску на улицу. На ступеньках у крыльца пришлось повозиться. Леншерр стоически терпел тряску. Раз он не выдержал и попытался встать, но быстро ослабел и передумал.
Когда Логан подвёз коляску к машине, Леншерр пересел на переднее сиденье рядом с водительским, дождался, пока Логан уберёт коляску в багажник, и снова спросил:
— Куда мы едем?
Логан вставил ключи в замок зажигания.
— Хочу показать кое-что. Здесь недалеко.
— Мне нельзя к людям.
— Не бойся, людей там нет.
Машина завелась с первого раза. Логан выехал на просёлочную дорогу. Леншерр оглядывался, даже не пытаясь скрыть испуг и тревогу. В отличие от Логана, за эти месяцы он ещё ни разу не покидал участка.
— Скажи, куда мы едем.
— Я лучше покажу.
— Ты думаешь, что со мной можно вот так?
— Конечно.
— У тебя нет совести.
— Ну и пусть.
— Это… это просто нонсенс. Я болен, идиот! Мало того, что я заразен, так я ещё и умираю!
Логан закурил, выдул дым в окно и заметил:
— Для мертвеца ты слишком громко орёшь.
Леншерр задохнулся от возмущения.
— В конце концов, я еле на ногах держусь!
— Именно поэтому я купил кресло.
— Но так нельзя.
— Ой, ну давай ещё лекцию мне прочти. Мораль, право и гуманное обращение с инвалидами…
— Пошёл ты! Я не инвалид.
— Да какая разница? Ты хотел, чтобы к тебе всегда относились как обычно. Даже если ты болен.
— Я не это имел в виду!
— Вот как? Двойные стандарты... То ты хочешь, чтобы тебя не жалели, то пытаешься пробить меня на жалость. Определись, а.
— Знаешь, ты просто урод.
— Неужели?
— Вообще никаких тормозов.
Логану стало смешно.
— Ты пытаешься меня пристыдить?
Леншерр замолчал, отвернулся к окну и свирепо уставился на реку.
День был пасмурный. Небо затянуло тонкими облаками. Солнце пыталось пробиться сквозь них, отбрасывая редкие лучи на дорогу и речную гладь. Свет искрился в воде. С шоссе Логан свернул на широкую тропинку, ведущую в лес, и сбавил скорость.
Он давным-давно не заезжал сюда. Пожухлая осока обступила тропинку с обеих сторон. Снег уже сошёл, но трава под колёсами слегка похрустывала. В вершинах сосен с ветки на ветку прыгали белки, взбудораженные появлением незваных гостей.
Машина миновала полосу леса и добралась до скалистого холма. Логан остановился и заглушил двигатель. Он вышел из машины и достал из багажника коляску, аккуратно развернул её и поставил на землю. Леншерр смотрел на холм. В скале была вырублена арка, наглухо запечатанная досками.
Логан открыл дверь и скомандовал:
— Выходи.
Леншерр пересел в кресло. У него был зачарованный вид.
— Где мы?
— Старые рудники моего деда, — сказал Логан. — Я подумал, тебе здесь понравится.
Он стоял, облокотившись о дверь. Леншерр повернул колёса к арке, маневрируя между камнями, лежащими в траве. Справившись с препятствиями, он доехал до арки и встал, опираясь на выступ в скале. Помотал головой и оглянулся на Логана.
— Там что-то осталось?
У Логана ёкнуло сердце.
— Наверное. В шахте всегда что-то остаётся.
— Там, внизу… Много железа.
Леншерр пощупал скалу. Его рука скользнула к доскам, закрывающим двери в шахту. Время не пощадило это место. Логан вспомнил детство: ему было лет десять, он стоял здесь с отцом и смотрел, как рабочие грузят руду в тележки. Двери были распахнуты настежь. По проложенной узкоколейке ехали шахтёрские вагонетки. Рабочие толкали их вручную, без привода, а затем разгружали руду из вагонеток в тележки.
Дед и отец гордились тем, что рельсы узкоколейки сделаны из стали, а не из чугуна, как в других шахтах. Чугун был слишком хрупок для тяжёлых вагонеток, и его приходилось часто менять. Сами вагонетки тоже были металлическими; тогда это считалось особым шиком.
Страшно подумать, сколько лет прошло. Всё теперь звучит так странно, будто смотришь исторический фильм или листаешь старую книгу.
Трудно поверить, что видел всё своими глазами. Дед родился в эпоху паровых машин. Отец не знал, что такое электричество. Счастье, если на человеческую жизнь выпадает хотя бы одна техническая революция, а Логан сбился со счёта. Он пережил всех на свете — чтобы что?
Леншерр прижался ладонью к разбухшим доскам. Он что-то бормотал себе под нос. Логан прислушался.
— Магнетит…
— Что?
— Магнетит, — повторил Леншерр. — В рудных залежах. Он сбивает компасы. Очень твёрдый минерал, такой… шершавый. Как будто вибрирует. Отзывчивый.
По земле поползли песчинки. Чёрное море потихоньку стягивалось к Леншерру. Постояв ещё немного, Леншерр опустился в кресло и подъехал к машине. Песчинки следовали за колёсами.
— Гляди, — сказал Леншерр.
Он наклонился к подлокотнику и опустил руку. Песчинки стекались к ладони, забираясь друг на друга.
— Как песочные часы. Только наоборот.
Песчинки налипли на его ладонь. От магнитного поля они топорщились, как ежовые иголки.
Чуть ли не первый раз за месяц Леншерр улыбался. Улыбка разгладила его лицо; на миг показалось, что он совершенно здоров и живее всех живых, и Логан вдруг понял, зачем привёз его сюда.
Чтобы запомнить.
Ему нужно было какое-то утешение. Не Леншерру, а именно ему, Логану, — чтобы потом, когда всё это кончится, он мог оглянуться и выудить из кошмаров что-то хорошее. Краткую улыбку; миг, когда чёрный магнитный песок липнет к пальцам; когда Леншерр смеётся и кажется совсем юным, и нет ни тоски, ни смерти.
— Красиво, да?
— Да. Очень.
— Знаешь, когда я был мелким, у отца был компас. Я никому не говорил, но у меня иногда получалось сбить его. Стрелка крутилась, куда я захочу. А потом я начал чувствовать, что весь мир пронизывают волны. Они как струны. Слышал про теорию струн?
— Что-то слышал, но не помню.
— Если вкратце, это такая гипотеза о колебаниях. Якобы весь мир возникает в результате микроскопических колебаний квантовых струн. Все элементарные частицы, все взаимодействия между ними… структура материи, пространство и время… Всё это струны. Как магнитные волны.
Они ещё постояли. Леншерр устал: дыхание сбилось, на шее выступил пот, морщины опять прорезали лоб. Он не жаловался, но было видно, что ему плохо.
Логан сел на корточки, выбрал слоистый камень размером с портсигар и протянул Леншерру.
— Как тебе этот?
— Магнетит и карбонат железа. Немного глины, кажется…
— Хочешь, возьмём домой? На, держи.
Леншерр принял камень и положил его на колени. Он уставился на камень, чтобы не глядеть на Логана. Наконец отдышался и тихо ответил:
— Пожалуйста, отвези меня домой.
Он не сказал: поехали. Он сказал: пожалуйста, отвези меня домой.
Логан помог Леншерру пересесть в машину, сложил коляску в багажник и сел на водительское сиденье. Пространство между ним и Леншерром словно совсем исчезло; не было ни барьеров, ни спасительной дистанции, ни даже искусственной словесной преграды — шутки, ругательства, спора.
Он так и не привык к близости. Наверное, уже и не привыкнет.
— Мне жаль, что я тебя заразил, — сказал Леншерр.
— Перестань.
Осторожно поглаживая камень, Леншерр продолжил:
— Тебе придётся остаться одному. Ты же понимаешь?
— Эрик…
— Выслушай меня. Я хочу, чтобы ты вернулся к Чарльзу.
— Не надо.
— Я серьёзно. Он тебя любит. Ты тоже его любишь. Вернись к нему, когда всё будет кончено.
— Не смогу.
— Сможешь.
— Нас всегда было трое.
— Нет никакого всегда, — сказал Леншерр. — Только сейчас.
Солнце вышло из-за облаков. Логан посмотрел на небо сквозь лобовое стекло.
— Если люди снова попытаются напасть на мутантов, — сказал Леншерр. — А уж они-то попытаются… Ты будешь с Чарльзом.
Логан смотрел на небо, а Леншерр смотрел на Логана. Не надо, подумал Логан. Так прощаются, а я ещё не готов прощаться.
— Зверёныш, ты слышишь меня? Позаботься о Чарльзе.
— А если он не захочет?
— Даже если так. Ты его не оставишь. Меня-то не оставил.
Логан сглотнул.
— Обещаешь? — настойчиво спросил Леншерр. — Дай мне слово.
— Обещаю.
Они замолчали. Логан подумал: мир каждого из нас начинает напоминать опрокинутую чашку. О чем думает чашка, когда её опрокидывают?
Со стороны кажется: дзинь! — и всё.

* * *

В начале апреля Логан вспомнил о вакцине и отправил письмо Хэнку. Писать он не умел, уговаривать — тоже, но пересилил себя и настрочил целый лист.
Ответ пришёл через неделю. Хэнк сухо сообщил, что на разработку вакцины на основе антител в крови Логана уйдёт много месяцев. Разработка лекарств — это не шутки, особенно в условиях, когда нельзя устроить широкомасштабное тестирование. Вирус оказался хитрым, и дело приобрело скверный оборот. Хэнк не мог дать никаких гарантий и не давал сроков. Письмо пестрело пометками, сносками, ссылками и путаными научными объяснениями.
Логан не стал рассказывать Леншерру об этих письмах. Он понял две вещи: во-первых, Хэнк не волшебник, а, во-вторых, Леншерр не дождётся вакцины. Какие там месяцы. Он и до лета не дотянет.
Думать об этом было трудно, но не думать Логан не мог.
— Давай, надо умыться. Я принёс зубную щётку. Смотри, вот таз, вот вода… Просто присядь. Поправить подушку?
Кивок. Это значит да.
— Хорошо… Вот, давай, полощи рот. Только не глотай.
Леншерр плюнул в таз. От зубной пасты его губы покрылись белой пеной. Логан взял полотенце и промокнул губы. Он старался не смотреть Леншерру в глаза.
— Молодец. Дать снотворное?
Снова кивок.
— Говорить совсем не можешь?
Жест головой вправо-влево.
— Ладно… Что-нибудь придумаем. Пить хочешь?
Снова этот жест.
— Пойду принесу таблетки.
Логан отвернулся к двери, но Леншерр успел схватиться за его штанину.
— Побольше, — прохрипел он.
— Нет.
— Пожалуйста…
— Я же сказал нет.
Логан вышел из комнаты, зашёл в кухню и достал аптечку из ящика. Налил воды в стакан и долго глядел на флакон с таблетками. Если дать не две таблетки, а двадцать, всё это кончится. Можно взять ступку и истолочь их в пыль, растворить в воде и подать стакан. Эрик уснёт и не проснётся. Спокойно и тихо.
Нет, так нельзя.
Но почему нельзя? Он этого хочет.
Нельзя признавать поражение. Это слабость.
Очнись. Какая теперь разница?
Большая.
Он имеет право уйти.
Я не хочу.
Ты думаешь только о себе. Оставь ему хоть каплю достоинства.
К черту достоинство.
Это не тебе приходиться лежать тут целыми днями. Без сил, почти без сознания. Лежать и лежать.
Я не могу.
Это лучшее, что ты можешь для него сделать.
Мне придётся жить с этим.
Да, и что?
Всё равно не могу.
Соберись. Посмотри, до чего ты довёл его.
Я не виноват.
Неважно, кто виноват. Это неправильно. Даже если ты его любишь — это неправильно.
Логан вернулся в комнату с двумя таблетками, протянул их Леншерру и заставил запить водой. Леншерр глотнул. Он пил и не сводил с Логана глаз. Ему не нужно было даже говорить, чтобы выразить осуждение; Логан всё понимал, но делал вид, что не понимает.
Он поставил пустой стакан на тумбочку. Рядом лежал глянцево-чёрный магнетит.
— Увидимся утром.
Он боялся, что голос дрогнет, но всё было в порядке. Леншерр молча опустил голову на подушку и, морщась, медленно отвернулся к стенке.

* * *

В конце апреля Логан опять начал ходить на охоту. Она начиналась ранним утром; Логан уходил из дома, когда было ещё темно. Перед уходом он подносил зеркальце к носу Леншерра и проверял, запотевает ли оно от дыхания.
Охота не ладилась. Логан стал неповоротлив и не мог поймать даже зайца. Его опережали волки. Иногда они подступали близко к дому, и во тьме между деревьев мелькали красные огоньки их глаз. Исчезали и опять появлялись. Замирали. Логан тоже останавливался и подолгу смотрел в лесную чащу. Он привык к этому соседству и не боялся волков; они, в свою очередь, тоже считали его за своего.
Огоньки между деревьев тлели, как угольки в костре. Они вспыхивали то там, то тут, и смотрели на Логана неотрывно. Один волк из стаи выступил вперёд. Зверь ступал по земле мягкой, пружинистой походкой. Логан подождал, когда он подойдёт ближе, и протянул руку навстречу. Волк подошёл, обнюхал Логана и фыркнул. Он хорошо знал Росомаху, но не узнал человека.
— Сдурел? — спросил Логан.
Волк ощерил зубы и попятился. Повернувшись к сородичам, он потрусил обратно в чащу, подметая хвостом листву.
— Ну и проваливай, — сказал Логан. — Иди-иди… Катись.
Волк, разумеется, не ответил. Серая шкура мелькнула среди деревьев и пропала. На миг Логану захотелось остановить его; крикнуть вслед что-то вроде «Останься».
Разве ты не видишь? Это всё ещё я.
Так уж случается: через некоторые вещи можно пройти только в одиночестве. Всё, что составляло прежний мир Логана, уже не играло роли. Старая жизнь стала мала ему; он вырос из звериной шкуры, как ребёнок вырастает из прошлогодней одежды. Оглянуться не успеешь — и вот ты уже не Росомаха. Ты человек. И веди себя по-человечески.
Дай Леншерру уйти.
Он долго бродил вокруг дома, не в силах войти. Затем всё-таки зашёл и, не разуваясь, прошагал в спальню. Взял Леншерра за руку. Его поразила лёгкость и сухость кисти; она будто бы ничего не весила.
— Давай вызовем Чарльза.
Леншерр покачал головой: не надо.
— А Питер? Ты оставишь ему записку?
Леншерр опять покачал головой.
Логан обвёл взглядом комнату.
— Тебе что-нибудь нужно?
Леншерр промолчал.
Они смотрели друг на друга; Логан не мог наглядеться и тянул время. Внешне человек в постели был совсем не похож на парня из бара. Жизнь едва теплилась, и только стальной блеск в глазах напоминал о том, что Леншерр ещё там, внутри.
Он ждёт. Каждая минута — лишняя боль.
— Прости, что довёл до этого.
Логан приложил кулак к его груди. Рука не слушалась. Он не мог заставить себя сделать это.
Леншерр разомкнул губы и шёпотом проговорил:
— Спасибо.
Его голос был похож на свист. Логан вдруг ощутил себя целиком; каждый дюйм тела, линию позвоночника, руки, ноги, торс, шею и голову; своё положение в пространстве и само пространство, будто вибрирующее вокруг.
Стиснув зубы, он выпустил когти. Костяшки пальцев обожгло резкой болью. Леншерр дёрнулся, глаза распахнулись. Они глядели в потолок, видя там что-то своё.
Только бы не сдаться. Не сдаться. Не сейчас. Давай позже. Продержись ещё немного, Росомаха; будь сильным, Леншерр не заслужил жалости.
Будь сильным ещё минуту. Ещё немножко. Совсем чуть-чуть осталось.
Леншерр перевёл взгляд на Логана. Спокойные глаза, почти ласковые. Логан вдруг сообразил, что Леншерр любуется.
— Прости, — повторил Логан.
Леншерр еле заметно улыбнулся. Его взгляд ещё пару секунд блуждал по Логану, потом остановился где-то на щеке и застыл.
Логан проверил пульс. Пульса не было. Постельное бельё пропиталось кровью. Логан вышел из комнаты, включил воду в ванной и вымыл когти. По привычке открыл шкафчик, достал йод, обработал раны и забинтовал руку. Костяшки сильно ныли; он не помнил, когда последний раз было так больно.
Он стоял на пороге спальни минут пять, собираясь с духом. Не мог заставить себя посмотреть на тело, но потом всё-таки решился. Логан зашёл в комнату и опустил Леншерру веки. Он нащупал под кроватью сумку, вытянул наружу и методично перерыл все вещи. Оставалось довольно много денег; пачки долларов, перевязанные резинками, соседствовали с носками, трусами и свитерами. Между двумя пачками затерялся конверт с засаленными краями. Логан вытащил из него открытку с видами Небраски.
На обороте — почерк Питера: «Папа, в ноябре я женюсь на Дороти. Приезжай на свадьбу, билет в конверте. Встречу тебя в аэропорту».
Дата на штемпеле: 25 октября 1991 года.
Логан сел на кровать и полчаса просидел в оцепенении. В голове было только одно: Леншерр не поехал. В конце октября он уже знал, что болен.
Что ж, выбор сделан. Поздно одобрять или осуждать.
Наконец Логан опомнился, положил в сумку магнетит и встал с кровати. На кухне он выпил немного виски, затем пошёл на задний двор и взял лопату, прислонённую к крыльцу. Он копал и копал; рука всё ещё болела. Пот застилал глаза. Дважды Логан прерывался, чтобы вытереть лицо. В рот забилась земля; пахло кровью, потом, шерстью, травой и рыхлой грязью.
Запах был восхитительным. Так пахла сама жизнь.
Вырыв яму глубиной в метр, Логан вернулся в дом и бережно обернул тело простынёй. Он взял его на руки, оттащил на задний двор и положил в яму. Быстро зарыл, стараясь не отвлекаться. Постоял, подышал. Из-за леса вышло слепящее солнце. Щурясь, Логан смотрел на него, чтобы оправдать слезящиеся глаза и комок в горле.
Затем он разровнял землю на могиле, поставил лопату на прежнее место и пошёл собирать вещи. Дом больше ничего не значил, и оставаться в нём было бессмысленно. Упаковав две сумки и инвалидное кресло, Логан сверил адрес на открытке, сел в машину и выехал в сторону Монтаны.
Ехал и думал: сначала отвезу деньги Питеру, потом рвану к Чарльзу. Что-нибудь скажу им. Что — уже неважно. Каждый из нас ошибается; теперь уже не поймёшь, кто именно.
Вот в чём соль. Чарльз считал Эрика жертвой обстоятельств — человеком, рождённым под несчастливой звездой, который нуждается в заботе и покое. Питер принимал отца не как жертву, а как причину несчастий. Он рассудил, что его отец — грешник, который время от времени кается, пусть и без особого успеха.
Оба они не могли сойтись в вопросе причин и следствий. Откуда берётся жестокость и страх, в чём смысл зла. И самое главное: где исток у несчастья? Проклятье преследовало Леншерра или он сам создавал проклятье?
Что до Логана, то его соображения насчёт Леншерра были размыты и неопределённы. Раньше он думал, что знает о этом человеке самое важное: что он сделал и почему. Остальное не имеет значения.
Потом он понял, что этих знаний недостаточно; правда о Леншерре ускользала от Логана, но он наивно верил, что всё можно наверстать.
Рыжее солнце закатывалось за границу неба, отражаясь в речной воде; лес был бескрайним, и тёмные верхушки елей чертили неровную линию на горизонте. Логан смотрел на дорогу и думал: любовь даёт право на познание. Те, кого мы взаимно любим — отец, сын, любовник, какая разница, — они открываются нам целиком безо всяких условностей. Людские тайны становятся понятными, а чувства — осознаваемыми в полной мере.
Любимые и любящие принадлежат друг другу. Душа как на ладони. Сожми руку и почувствуешь, как бьётся под пальцами чужое сердце.
Больше он так не думал.

fin.

@темы: Писанина, XXX-men, X-Men Observer

URL
Комментарии
2017-04-11 в 00:59 

husky28
Иногда стоит говорить людям правду. Хотя бы за тем, чтобы посмотреть, как они падают в обморок.
andre;, спасибо.

2017-04-11 в 07:36 

reda_79
Люби меня меньше, но люби меня долго (с) Мы выбираем, нас выбирают (с)
andre;, вчера перед сном всю подушку слезами залила... Думала сегодня что-то внятное смогу сказать. Но нет, опять слезы... Спасибо, пусть история и болезненная, но очень эмоциональная и такая верибельная, что сердце никак не перестает щемить:heart:

2017-04-11 в 08:22 

f_zu_f
Я успела вполне - но продолжаю идти По дороге, которой конца, я уверена, нет. (с)
Спасибо.
Не могу сформулировать, почему, но отдельное - за то, что так и не появился Чарльз (по крайней мере, физически).
Это горький, но честный конец.

Всегда кажется, что к моменту смерти, как в голливудском фильме, герой всё успеет сказать, всё успеет сделать, всех простить, всё понять.
А на самом деле смерть редко даёт достаточно времени, и хорошо, если успеваешь хоть что-то: что-то понять, кого-то полюбить, кого-то простить, проститься...

И многое - уже не успеваешь.

Спасибо за эту историю. Она тяжелая​, но в ней есть свет.

2017-04-11 в 09:38 

Schwesterchen
Спит человек как цветок с)
Ждала, пока будет целиком, вчера прочла, рыдала полвечера. Спасибо!

2017-04-11 в 15:27 

Спасибо

2017-04-11 в 18:02 

.сплином.
ружья должны стрелять
спасибо.
начинал еще первую главу после публикации в дневнике её, но не смог, а сейчас на одном духу прочитал.
спасибо.

2017-04-11 в 19:48 

Ellende
Из дальних пределов, с бескрайних равнин, с бездонных слепых болот (с)
Спасибо.
Когда смотрела "Логана", поняла, что очень многое о героях "знаю" именно из ваших текстов, и это для меня куда важнее того, что было в первоисточниках. Настолько они у вас живые и настоящие, что просто выходят за всякие рамки и живут сами по себе. Как мы.
Вы невероятная.

2017-04-11 в 22:42 

Rititavi
Песец с пулемётом (с)
Спасибо.

2017-04-12 в 01:21 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Это вам всем спасибо большое.
Извините, я ещё не совсем отошла от всего этого. Хочется сказать, что вы очень поддерживали меня в процессе, но не могу найти нужных слов, всё как-то глупо звучит. Недостаточно правильно)
Так что просто спасибо. Для меня это было важно.

URL
2017-04-15 в 21:26 

kotPhoenix
Чтобы его мучить, совести пришлось бы встать в очередь. (с)
выходя из сферы отрицания
это было сильно и прекрасно
и чертовски больно
читать дальше

2017-04-16 в 12:34 

wicked well
Страх - убийца разума.
Даша, спасибо. Это очень пронзительная вещь. Красиво, глубоко и как-то очень по-настоящему.

2017-04-17 в 01:58 

Упавший с сеновала
Live long and prosper
Вообще, я уже очень давно хожу вокруг да около этого фичка и все никак не могу придумать достойный отзыв. Но попробуем
Мне очень нравится ваш стиль. Особенно диалоги, но это ни для кого не секрет, что они шикарны. Но главным достоинством я считаю действие. Оно никогда не занудно и не скучно, оно удивительным образом встраивается в окружающую обстановку. И несмотря на то, что описаний довольно мало, действие не выглядит каким-то безумным экшеном по типу "тра-та-та-та-та, поебались, тра-та-та-та-та, поебались, филосфия, а вот тут ебейший конец". И так же с этим фичком. Мне казалось, пока я читала, что действие здесь медленное, тягучее. Фанфик вроде и короткий, но само действие развернуто действительно как будто в преддверии чьей-то смерти. И сначала времени очень много, а потом оно схлопнулось до состояния дня, и Эрик уже умирает на руках Логана. Удивительно

2017-04-17 в 09:27 

_Lucky_
счастливая меланхолия
ох! спасибо за фик: и за то, что решились его написать, и за то, что поделились :heart::heart::heart:

2017-05-03 в 06:54 

Dr. Strangelove.
Будет весело и страшно, будет больно и смешно. ©
Спасибо вам за этот текст.
Дочитала, но мысли в слова так и не облекла.
Не лезет в голову ничего умного.
Только слова Логана в последнем фильме.
"Тут вода".

2017-05-06 в 18:02 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
С опозданием, но не могу не!

kotPhoenix, да, именно. Представь, Логан снова в плену одной и той же ситуации. Это такое ааааа.

wicked well, :heart:

Упавший с сеновала, мне кажется, что действие — это всегда главное. Глагол рисует картину, он подаёт историю зрелищно, как фильм. Описание не даёт того же эффекта, а вот действие или диалог обладают какой-то магией. С ними слова как будто сразу в голове звучат, что ли.

_Lucky_, вам спасибо)

Dr. Strangelove., я прочла все ваши отзывы к каждой главе. Спасибо за каждый, мне всё это очень греет душу)

URL
2017-05-07 в 07:01 

Dr. Strangelove.
Будет весело и страшно, будет больно и смешно. ©
andre;,
Спасибо за то, что вы пишите.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Блог Андре

главная