23:40 

День 1. Минск

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Раннее утро субботы, 7 апреля. Мы с Мишкой едем в аэропорт. За спиной чёрный рюкзак, в нём бельё на смену, носки, джинсы, макбук, полиэтиленовый пакетик с корейской косметикой и томик Чехова.
За весь отпуск руки так и не дойдут до этого томика: всё, что я буду читать или смотреть, по странному стечению обстоятельств окажется связанным либо с «Двойником», либо с Холокостом.



В полёте я включаю «Список Шиндлера», таким образом готовясь к скорому посещению Кракова. В Минске прекрасная погода, даже подснежники распустились. Везде пахнет весной, хотя пейзаж вокруг ничуть не напоминает о переменах. Та же красная надпись, гордо реющая над терминалом: «Нацыянальны аэрапорт Мінск». Те же подписи в маршрутках, активирующие во взрослом человеке режим гыгыкающего третьеклассника: «Аварыйны выключальник».



Единственное видимое новшество — валюта. Последний раз мы останавливались в Минске два года назад (не считая моей транзитной поездки в Одессу в январе). Тогда можно было подойти к банкомату, вставить карточку и снять миллион белорусских рублей — что-то около пяти тысяч в пересчёте на русские. Помню, меня это страшно впечатлило. Не каждый день же чувствуешь себя миллионером.
Теперь миллионов уже нет: у национальной валюты убрали несколько нулей, один белорусский рубль равен тридцати российским. Цены вокруг отдают советчиной: глаз цепляется то за пирожок по тридцать копеек, то за ресторанное блюдо по семь рублей.



В Минске мы проводим один день и одну ночь, снимая квартиру в двух шагах от ГУМа, в соседнем здании с КГБ. Квартира впечатляющая — сталинка с четырёхметровыми потолками. Из окна на кухне открывается вид на крышу, а чуть левее (в кадр не попало) в круглом оконце гнездятся голуби. Их воркование слышно даже из коридора.



Что до соседства с КГБ, то оно поражает воображение: колонны на здании тянутся ввысь на высоту, несоразмерную человеческому росту. Весь город как памятник сталинской эпохе. Отстроенный в пятидесятых на месте разбомблённого Минска, он лишь слабо напоминает довоенный Минск. Всё гиперболизировано, проспекты созданы для парадов, исторический контекст учитывается постольку-поскольку.
Типичная центральная улица Минска — широченный проспект, по которому и люди-то почти не ходят. А где-то вдали — огрызки и ошмётки пряничного старого города. Эти домики — как магнитики на холодильник, как фарфоровые безделушки в серванте: непонятно, зачем они здесь, выглядят странно, зато есть что соседям показать.



В торжестве сталинского ампира случаются казусы: например, в этом огромном доме офицеров первый этаж занимает хипстерский крафтовый бар. А казалось бы.



Такими деталями Минск немного похож на Питер. Люди живут в декорациях, построенных не для них. В Питере в дореволюционных доходных домах с роскошной лепниной часто располагаются жутковатые коммуналки; парадная построена для его превосходительства Петра Семеновича, а живёт в ней алкаш Петька. В Минске первые этажи ведомственных зданий робко отбирают предприниматели, которых, по замыслу идеологов этой застройки, вообще не должно существовать.
Я иду по городу, и в голову лезут меланхоличные мысли о будущем: мол, оно, это будущее, наступает, даже если ничто вокруг ему не способствует. Всё, что создаётся человеческим трудом, через пятьдесят лет может использоваться противоположным образом. Потомки придут и заполнят собою мир, созданный для их мам, бабушек, прабабушек.
За неимением дара провидения архитектор (дизайнер, создатель — подставить нужное) всегда пляшет от задачи сегодняшнего дня, но очень скоро время изменит задачу непредсказуемым образом. Городская среда мутирует в то, чем она совсем не задумывалась, а создатель окажется в дураках. Наверное, единственный способ не чувствовать себя идиотом в таких обстоятельствах — заранее приветствовать неизбежные перемены.

* * *

Но ладно, работу к чёрту. Дизайнер засыпает, просыпается писатель. Погуляв по городу, перекусив и пошлявшись по паркам, мы с Мишкой выруливаем к месту, знаковому для «Двойника» — дому Освальда.
Историческая ремарка: печально известный Ли Освальд был коммунистом по убеждениям. За четыре года до того, как убить Кеннеди, он решил пожить в Советском Союзе. Ему только-только исполнилось двадцать лет, он успел чуть-чуть послужить в морской пехоте и загореться коммунистическими идеями. Бросив армию, он попросил советское гражданство и даже пообещал, что откажется от американского.
В разгар холодной войны история про перебежчика-морпеха была выгодна Советам, но Освальд не производил впечатления адекватного человека. Запрос отклонили, дали только визу. Парня отправили по распределению в Минск, устроили на радиозавод и выдали квартиру в престижном доме. Здесь он прожил два с половиной года, здесь встретил жену Марину, здесь у них родилась первая дочь.
Я очень хотела посмотреть на этот дом. Это была моя главная идея-фикс в Минске: подойти, потрогать стены, словить атмосферу, в которой варился Освальд незадолго до убийства. Что это была за квартира? Куда у неё выходили окна? Какой дорогой он каждое утро шёл на завод, что видел вокруг? Ведь именно здесь он поймал разочарование в Советском Союзе, отсюда он переехал обратно в США, причём сразу в Даллас. Здесь его взгляды определённым образом изменились, и позже это привело к убийству Кеннеди.
Как бы это дико не звучало, для меня Освальд в первую очередь герой текста, и возможность собрать матчасть не с чьих-то слов, а из собственного опыта, завораживает. Дом стоит в прекрасном месте. Сразу видно, что он номенклатурный: профессорская сталинка с видом на парк и реку, а во дворе советская святыня — дом-музей первого съезда РСДРП.



Такое жильё простому советскому рабочему не дали бы. Конечно, история Освальда в Минске — это попытка спецслужб выставить СССР в лучшем свете. Перед Освальдом разыгрывали потёмкинскую деревню, позволяя ему жить лучше, чем 90% советских граждан. Судя по мемуарам, он этого не понимал — жаловался, что жизнь скучная, работа не бог весть какая и жемчуг мелкий.



Я обхожу дом со всех сторон, на ходу уточняя детали. Итак, квартира на четвёртом этаже, однушка, два балкона.
Нашла. Стою, смотрю. Какие-то из этих разномастных скворечников помнят Освальда.



Никогда ещё не была так близко к материальному миру «Двойника»; сюжет так манит, что я сажусь на лавочку и с маниакальным восторгом правлю несколько сцен с участием Освальда. Попутно тащу Мишку в случайно попавшийся музей РСДРП. Оказывается, тут неплохо: помимо экспозиции о самом съезде, есть стенды о дореволюционном Минске, воссозданные интерьеры и милые сердцу детали из прошлого.





Здесь «Двойник» тоже меня догоняет: оказывается, в этом музее бывал Фидель Кастро, есть даже фотки.
Фидель Кастро во дворе дома, где жил Освальд! Как только не маялись сторонники заговоров, ища дополнительные точки соприкосновения Освальда с кубинцами. А оно вот, прямо под носом, как издёвка. У мироздания своеобразное чувство юмора.

* * *

Доведя меня до ближайшей кофейни, Мишка убегает в бар к минским коллегам и приятелям, а я долго сижу, пью кофе, смотрю «Список Шиндлера» и редактирую «Двойника». Затем иду пешком домой через парк и реку, поминутно оглядываясь.
День идёт к концу. Завтра уезжаем в Варшаву. Дом Освальда медленно исчезает за высокими деревьями. На соседних домах висит типичная ура-патриотическая надпись большими красными буквами: «Подвиг народа бессмертен». Это, конечно, о Великой Отечественной Войне, но близость к дому Освальда наводит на иные мысли.
Поразительно, до чего ничтожные люди могут войти в историю. Ну что такое Освальд? Ничем не примечательный молодой человек, который нелепо погиб в двадцать четыре года, ещё не успев поднабрать багаж, который ему было бы жалко терять. Нельзя сказать, что умный, зато тщеславный и слабохарактерный, местами откровенно неадекватный. Ни одного хорошего друга не нажил, ни одним талантом не блеснул, никого не сделал счастливым, принёс только горе и смерть. Живым он не интересовал никого, кроме белорусских кагэбэшников. Зато мёртвым вызывает ажиотаж. Даже пятьдесят пять лет спустя кто-то приходит к дому, где этот парень пожил всего-ничего, и напряжённо размышляет о судьбе, наследии и внутреннем мире. А потом посты об этом пишет. И зачем-то думает. И какие-то картинки в голове пытается строить, какие-то первопричины искать. Абсолютно непредсказуемая ситуация.
В душе растёт и крепнет чувство, что мы как-то странно живём; и вещи, которые волнуют, тоже очень странные.

@темы: Путешествия, Поездка в Аушвиц, Фото, Двойник

URL
Комментарии
2018-04-19 в 01:16 

Puding
Но что бежишь под дождем, что стоишь под дождем – намокаешь одинаково (с)
andre;, интересно, спасибо за пост) никогда не бывала в Минске, и даже не подозревала ,что убийца Кеннеди тут жил!

2018-04-19 в 03:01 

Аир
Обыкновенное Чудо
Спасибо, вот внезапно в Минск захотелось))

2018-04-19 в 07:53 

Ярнаксана
Цены вокруг отдают советчиной: глаз цепляется то за пирожок по тридцать копеек, то за ресторанное блюдо по семь рублей.

Боже, как отдает советчиной, пишет человек, который приехал из России. Глаз так цепляется, понимаете, первый раз вижу цены в рублях и копейках.
Проспекты не для людей, робкие предприниматели, угнетение ампира и КГБ... что там ещё? страх и ужас в Вегасе Такой веселый и забавный город, молодец вы, хорошо приосанились.

2018-04-19 в 08:12 

DogDays
огрызки и ошмётки пряничного старого города. Эти домики — как магнитики на холодильник, как фарфоровые безделушки в хрустальном серванте: не особо понятно, зачем они здесь, зато есть что соседям показать.
Довольно жестоко говорить так про город, который был полностью уничтожен во время войны. Вы же в Аушвиц сьездили, поклониться памяти. И такое отношение к городу, который на пепле поднялся...
..

2018-04-19 в 09:53 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Если обидела минчан неудобными сравнениями или неприятным тоном — искренне прошу прощения. При написании поста фокусировалась на ощущениях и не особо парилась, как это может воспринять посторонний человек, для которого тема более значима, чем для меня. Поэтому, если задела, — простите.
Позволю себе ремарку. Как по мне, сравнение про рубли и копейки и фарфор в серванте не оскорбительно: это наше прошлое, стыдиться его бессмысленно. Пишу прямо и не вижу смысла эти ощущения и ассоциации как-то драпировать и утаивать.
В моём родном городе точно также не уважают прошлое. И даже в Питере, где весь центр — это старый город, чуткого отношения к истории нет. На контрасте с Краковом, например, это особенно видно. И, мне кажется, что сами минчане это понимают — по крайней мере, те, с кем я общалась. К сожалению, на постсоветском пространстве это сплошь и рядом, и с моей стороны приосанивания нет — я и про родной город в Сибири так пишу, и про Питер, и про любой другой. Да и вообще ощущения от какого-либо города никак меня не характеризуют, тут особо и не приосанишься.
Слово «советчина» — это про эстетику, а не про оценочную характеристику. Про оценочную характеристику — скорее «совок», как мне кажется, но Беларусь — не совок :)

URL
2018-04-19 в 10:10 

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Аир, я по тебе скучала :kiss:

Puding, там любопытная история, приключения американца в СССР.
Чуть-чуть про туристические впечатления

URL
2018-04-19 в 11:06 

Tio&Ner
Оправданное раздвоение личности
andre;, шиканый отчет, спасибо большое за фото и описание ощущений. Очень ценно, гораздо колоритнее чем просто были бы фото.

После прочтения Чтеца тоже хочется съездить, но пока так и не выбрались.

@Tionis

2018-04-19 в 12:15 

arschgeiger
Люблю.
Чувствую состояние пред-, затишье перед бурей.
Ты безумно хорошо стала писать.

2018-04-19 в 13:15 

momond
Эмм, хочу вставить свои пять копеек как минчанка. Именно что огрызки и ошмётки пряничного старого города. Эти домики — как магнитики на холодильник, как фарфоровые безделушки в хрустальном серванте: не особо понятно, зачем они здесь, зато есть что соседям показать
Город действительно был разбомблен во время наступления советской армии (немцы Минск почти не бомбили, взяли быстро), но оставшиеся исторические строения снесли городские власти и до сих пор продолжают сносить. Первая городская электростанция 1912 года возле цирка - теперь там гостиничный долгострой. Застройку улицы Немига снесли в 60-70. Осмоловку чудом отстояли в прошлом году, Тракторный поселок под угрозой и уже начали сносить. У городских властей концепция левой ноги - ах да, кажется, людям нравятся старые здания, ну дайте им парочку. А остальное снесем, они же старые, фу.
Извините, больной вопрос.
Минск не единственный город, сильно пострадавший во время войны. Союзники Гданьск утюжили - там тоже мало что оставалось. Но и Гданьск и несчастный Белосток - сколько того Белостока, тьфу! - были восстановлены. А Минск построен заново и все, что не вписывалось в идею, сносилось уже на холодную голову.

2018-04-19 в 13:38 

maricon lanero
Tell me how all this, and love too, will ruin us.
momond, насколько я понимаю, троицкое предместье - это же новострой, да?

к сожалению, беларуские власти в целом очень халатно относятся к историческим памятникам. в Бресте вон тоже весь центр выкашивают под элитки и какие-то уродливые бизнес-центры:bubu:

За пост спасибо! На ваших фото Минск мне нравится гораздо больше, чем вживую)

2018-04-19 в 15:04 

momond
maricon lanero, ну там к моменту реставрации что-то целое еще оставалось, некоторые дома по периметру квартала вполне оригинальные, только отреставрированные в пряник. Внутри квартала 99% новострой.

2018-04-19 в 19:18 

Tell me how all this, and love too, will ruin us.
"только отреставрированные в пряник. "
Ну ясно, ничего нового)))

2018-04-20 в 01:16 

Puding
Но что бежишь под дождем, что стоишь под дождем – намокаешь одинаково (с)
andre;, Чуть-чуть про туристические впечатления
интересные моменты подмечены, спасибо! :hi2:

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Блог Андре

главная